Советские партизаны

«15 августа 1943 года Тимофей Строкач послал в Черниговское партизанское соединение им. Коцюбинского под командованием Николая Таранущенко радиограмму:

„Вопрос с пленными решайте на месте, исходя из обстановки“». (…).

«В июне 1944 г. бандеровское разведдонесение о соединении Шукаева так характеризовало партизан:

„Немцев ненавидят прямо органично. Всех без разницы убивают. Мадьяров разоружают и отпускают домой“». (…).

Из дневника командира отряда им. Сталина Черниговско-Волынского соединения Григория Балицкого:

«21 июля 1943 г. Немцев привели в расположение лагеря с тем, чтобы некоторые партизаны посмотрели на этих зверей. Сначала допросили всех… После всех разговоров я распределил немцев по ротам: там их били до смерти, а тогда закопали».

Гогун А., с. 151

«Донесение СД сообщало о случае, когда двое полицаев, захваченных партизанами на Черниговщине, спустя десять дней после пленения были найдены с отрубленными руками и головами. В другой ситуации недалеко от Корюковки при нападении на поезд глава охранного персонала — жандарм — был живьем кинут в паровозную топку.

По сведениям бандеровцев, один из отрядов Сумского соединения 18 июля 1943 г. в селе Розсульная Станиславской (сейчас — Ивано-Франковской) области вступил в бой с немцами:

„Во время боя попал в руки партизан немецкий капитан. Его партизаны порубили на куски и кинули в бочку местного священника“».

Гогун А., с. 152

Так что очень большой вопрос, кто в большей степени был зверьем — немцы или «мстители»?

* * *

Как уже сказано, советские партизаны с точки зрения международного права однозначно пребывали вне правового поля.

Начнем с того, что Сталин не признавал ни положений Гаагской конвенции, ни положений Международного Красного Креста (как и сам Красный Крест). Поэтому такого понятия, как воинское преступление по отношению к врагу в СССР не существовало вообще. Вместо этого пропагандировался общий принцип: «Если враг не сдается, его уничтожают» — неважно каким способом. Но, как показывают приведенные выше конкретные примеры, уничтожали и сдавшихся врагов.

Эти важнейшие обстоятельства российские авторы намеренно опускают. Вместо того чтобы осудить зверства «своих» в отношении пленных, они предпочитают болтовню о несовершенстве норм международного права относительно военной формы для партизан. Между тем никакого «закона о форме» для партизан никогда не существовало. Есть положение о знаках отличия, или, точнее — об «определенном и явственно видимом издали отличительном знаке», но это положение Женевской конвенции 1949 года. Здесь мы подходим к сути: многие авторы толкуют о «несоответствии международных законов о партизанской войне реалиям этой самой войны», но при этом не знают положений самого законодательства.

Познакомимся хотя бы с женевскими конвенциями 1949 года.

В 4-й Женевской конвенции определены четыре обязательных условия, при которых ополченец считается комбатантом, а не уголовным преступником и на него распространяются те же права, что и на военнослужащих регулярной армии.

Условие первое. Ополченцы должны иметь во главе своих формирований командование, ответственное за своих подчиненных.