Советские партизаны

«Неправильно используется в партизанском отряде женщина. Как правило, они являются или кухарками, или „женами“ командиров. Эти „жены“ отрицательно действуют на бойцов. Для них стараются достать лучшие продукты и приличную одежду, а все это надо достать от крестьян. Когда у крестьянина возьмешь сапоги, рубаху или штаны — это полбеды. Но когда берут платья или женскую одежду, это большое неудовольствие. Все крестьяне знают положение женщин в отряде».

«Выходя замуж», юные партизанки решали не только свои личные проблемы — они получали возможность подкормить и приодеть своих родственников. «Хозоперации» иногда проводились именно для того, чтобы набрать «родственникам» продуктов и одеть «жену». Начальник штаба Яков Чумаков (один из тех, кого называли «подхалимами Воронянского»)

«с целью удовлетворить личные потребности своей жены, не имея на это никакого права, послал двух партизан за костюмами, в результате чего партизан Егоров был убит немцами».

Униженные и оскорбленные

(…) Насилие на войне было обычным делом: обладание женским телом считалось законным правом победителя. И часто было совсем неважно, к какой из воюющих сторон он принадлежит.

О зверствах фашистов написано немало. Интересно, писал ли кто-то, кроме осведомителей, о насилии со стороны партизан? А ведь белоруски военного времени могли рассказать немало печальных историй. О том, например, как

«в деревне Гаяны группа партизан в количестве четырех человек под предлогом осмотра сараев со скотом вызвала хозяек (всего пять женщин) и изнасиловали их».

Или о партизане Петрове, который якобы для допроса позвал в комнату некую Анну, местную жительницу. Партизан, не задавая лишних вопросов, заперся с ней в комнате, и колхозники слышали

«выстрелы, плач Анны и как Петров сказал ей снимать панталоны».

Изнасилованные и оставшиеся в живых могли считать, что им еще повезло. Бывало, что девушку, оказавшую сопротивление, расстреливали на месте отказа. Военный приговор — листок, вырванный из школьной тетради, с несколькими предложениями, наспех написанными простым карандашом, в таких случаях не составляли. Начальник разведки отряда имени Лазо Борис Келлер, бывший секретарь Минского обкома партии, под угрозой расстрела изнасиловал 15-летнюю дочь старосты деревни. Крики девушки разбудили всю деревню, и Келлер приказал убить её. Исполнительный подчиненный застрелил девушку, когда она была «под партизаном Тарасевичем». Случай этот, произошедший в деревне Мачулище, стал предметом разбирательства. Но это уже совсем другая история…

(…) Грабежи, изнасилования, избиения, а порой и убийства ни в чем не повинных местных жителей — все это позволяло очевидцам сравнивать партизанские отряды с карательными. И сравнение часто было не в пользу первых.

Преступление в военное время — столь же обычное явление, как и подвиг. Мародерство, издевательства над людьми — все это сопровождало сражения независимо от того, в какую эпоху и в какой стране они происходили. Но у каждого народа были и свои особенности. Например, некоторые граждане Страны Советов и на поле боя остались верны своим национальным привычкам — припискам и пьянству.

Особенности национального движения

«Пьянство является основным злом партизанского движения», — писал руководству партизанских отрядов секретарь Логойского райкома партии Иван Тимчук. Но этот документ, содержавший «отдельные характерные факты пьянства и дебоша партизан», вряд ли стал откровением для командования. Водка для советских людей и в мирное время входила в число предметов первой необходимости, как буханка хлеба и красный флаг. На войне, правда, чаще пили медицинский спирт и самогон. Доставали их в деревнях вместе с продовольствием. Случалось, гнали самогон и в партизанских отрядах. Однако результат всегда был одинаковым. Вот, к примеру, несколько эпизодов из жизни командира партизанского отряда «За Отечество» Владимира Захарова.