Советские партизаны

Вывод однозначен:

«…партизанское движение в районе Ельни и Дорогобужа в последние месяцы 1941 года можно назвать лишь зарождающимся. Здесь (…) имели место мелкие стычки, но партизанских действий, которые наносили бы крупный урон оккупантам, отмечено не было. Действия партизан не препятствовали и практически не влияли на продолжавшееся немецкое наступление».

Армстронг, с. 35

Почему так? Да потому, что руководство партизан на местах явно выжидало, чем закончится наступление Вермахта на Москву. Если бы немцы заняли в октябре или ноябре столицу СССР (как они планировали), то никакого партизанского движения в регионе не было бы и в помине.

В лесных районах вокруг Ельни и Дорогобужа, после разгрома советских войск под Вязьмой в ходе оборонительной операции Западного и Резервного фронтов (с 2 по 13 октября 1941 года), оказалось в окружении много бойцов и командиров РККА. Достаточно сказать, что на фронте протяженностью 340 км — от Осташкова до Ельни — потерпели поражение и попали в окружении войска шести советских армий (!) — 16-й, 19-й, 20-й, 22-й, 29-й и 30-й. В тех же районах скрывались работники местной администрации и органов НКВД. Постепенно они пришли в себя после шока поражения и начали формировать партизанские отряды — сначала небольшие, а затем крупные.

«С середины января до конца марта 1942 года происходил бурный рост партизанского движения, в котором на смену небольшим группам, численностью от пяти до тридцати человек, пришли крупные и хорошо организованные формирования, чья общая численность достигла 10 000 человек.

Как этого удалось добиться? Рост партизанского движения происходил в основном за счет большого количества оказавшихся в окружении после боев 1941 года красноармейцев. Большинство их пряталось в деревнях, некоторые, сбиваясь в мелкие группы, занимались мародерством. Эти люди быстро оказались мобилизованы находившимися на месте или доставленными сюда организаторами партизанского движения».

Армстронг, с. 11

Первоначально упор делался на повторный призыв красноармейцев-окруженцев (по факту — дезертиров), поэтому в начале 1942 года 75 % численности партизанских отрядов составили именно бывшие красноармейцы. Не удивительно, что партизанские соединения приобрели структуру воинских частей, основной единицей которых являлся полк.

Затем взялись за местное население, которое до Зимнего наступления Красной армии под Москвой (с 5 декабря 1941 по 7 января 1942 года) приходилось гнать под ружье палкой, но после советского контрнаступления дело пошло веселей ввиду ожидавшегося вскоре возвращения советской власти.

На всех уровнях управления партизанами, начиная с самых низовых, находились кадровые офицеры и комиссары РККА, либо сотрудники НКВД.

Однако централизованное управление отрядами было налажено только в январе 1942 года, когда в район Вязьмы вышел 1-й гвардейский кавалерийский корпус П. А. Белова (1897–1962) (до ноября 1941 года корпус назывался просто 1-м кавалерийским, без титула «гвардейский» — М. П.) и быстро прибрал к рукам власть в регионе.

Комкор Павел Белов (1897–1962)

Белов приказал в феврале 1942 года осуществить массовый призыв местных «мобилизационных ресурсов» младших возрастов (1923–24 годов рождения). Иными словами, численность «людей с оружием» в немецком тылу возросла благодаря обычной советской «обязаловке», никакого «всенародного подъема» в помине не было.

Современные российские авторы заслугу в деле сковывания немецких войск в районе Вязьма — Дорогобуж связывают именно с Беловым, а всю совокупность вооруженной массы в тылу немцев туманно называют «группой Белова» (без разбора — где партизаны как таковые, где бывшие парашютисты, а где— кавалерийский корпус):