Советские партизаны. Мифы и реальность

Вполне справедливо командующий войсками Вермахта Вальтер фон Браухич заявил осенью 1941 года: «Они (советские партизаны) борются не за свободу, а за большевизм». На народ партизанские командиры (почти все — коммунисты) и комиссары (коммунисты поголовно) «плевать хотели», они делали то, что предписывала им Москва, да еще то, что самим на ум взбредет.

Однако современные российские исследователи «поют» другую «песню». Мол, партизаны «имели моральное право» расправляться с немцами (а тем более с «предателями-коллаборационистами») без следствия и суда хотя бы потому только, что немцы таким же образом поступали с партизанами (это те самые «негры» из анекдота, которых «у вас линчуют»).

Приходится констатировать непонимание юридического аспекта проблемы. В большинстве случаев немцы имели юридическое право на подобные действия, а партизаны — нет, так как первые являлись комбатантами, тогда как партизаны — не являлись. Иначе говоря, с юридической точки зрения советские партизанские формирования и их бойцы в подавляющем большинстве случаев находились вне закона.

Любой гражданин СССР, взявший в руки оружие и отправившийся в лес партизанить, должен был сознавать, что с этого момента он становился субъектом международных законов, регламентирующих военные действия — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иное дело, что в СССР в те времена фактически не существовали понятия «закон» и «законность». Их заменяло понятие «власть». Даже юристы в СССР в 1930—1940-е годы понимали дело так, что где власть — там и закон. Поскольку высшие органы советской власти издают законы, постольку любые распоряжения этих органов — законны.

Не случайно столь убогое впечатление производил на Нюрнбергском процессе генеральный прокурор СССР Роман Руденко (зачитывавший по бумажке свои обличительные речи, где каждое слово было согласовано с Кремлем) — типичный продукт «советской юридической системы»[62]. Своей риторикой он напоминал дешевого пропагандиста, а в области международной юриспруденции оказался просто невеждой. Его глупые нападки на Геринга привели к тому, что тот «лягнул» советскую сторону обвинением в Катынском расстреле, что едва не увело в сторону весь процесс. Удивительно, как это не выступил тогда Риббентроп, и не поведал о том, как они с Молотовым и Сталиным делили Восточную Европу, а затем продолжили в том же духе в Берлине. После этого Нюрнбергский процесс наверняка обернулся бы грандиозным скандалом!

Запрет на произвол

Следует заявить со всей определенностью, что сами по себе цели и мотивы партизанской войны, каковы бы они ни были, не означают вседозволенности. Всякий гражданин, взявший в руки оружие в условиях военного времени, с этого момента подлежит юридической ответственности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не имеет значения, известно ему об этом или нет (кстати, одним из принципов советской юриспруденции был следующий: «незнание закона не освобождает от ответственности за его нарушение»).

В этой связи хочу напомнить читателям определение из «Военного энциклопедического словаря». Там сказано, что на партизан распространяются нормы международного права. Другое дело, что власти СССР ни до войны, ни во время войны, ни после нее не признавали это самое право как «буржуазное». А все «буржуазное» автоматически считалось «антисоветским». Чем кончилось дело — общеизвестно. СССР исчез с политической карты мира. Ныне юридическая практика постсоветских государств направлена именно на приведение принципов и норм своего законодательства в соответствие с принципами и нормами международного права[63].

Когда говорят и пишут о Гаагских конвенциях 1899 и 1907 годов, то применительно к партизанам имеют в виду лишь одну из них — «О законах и обычаях сухопутной войны». Само собой разумеется, что советские (ныне российские) историки трактуют ее положения так, как им хочется.

В частности, они постоянно упоминают «статью об обмундировании», хотя в действительности такой статьи там нет. И еще то, что положения этой статьи «не отвечают реальности», то есть следовать им на практике якобы невозможно. (Напомню, что партизанские условия войны почему-то не мешали ни вооруженным силам США, ни армии Южного Вьетнама, ни партизанам Вьет Конга воевать в стандартной униформе с хорошо различимыми обозначениями государственной принадлежности и воинских званий).

А раз «не соответствуют», то, по мнению российских умников, можно без раздумий нарушать эти нормы, не опасаясь никакой ответственности. В этой связи напомню известный тезис о том, что несовершенство законов еще не означает, что их можно безнаказанно попирать. Законы создаются не для того, чтобы соответствовать человеку, а для того, чтобы человек соответствовал законам.