Советские партизаны. Мифы и реальность

О зверствах фашистов написано немало. Интересно, писал ли кто-то, кроме осведомителей, о насилии со стороны партизан? А ведь белоруски военного времени могли рассказать немало печальных историй. О том, например, как «в деревне Гаяны группа партизан в количестве четырех человек под предлогом осмотра сараев со скотом вызвала хозяек (всего пять женщин) и изнасиловали их». Или о партизане Петрове, который якобы для допроса позвал в комнату некую Анну, местную жительницу. Партизан, не задавая лишних вопросов, заперся с ней в комнате, и колхозники слышали «выстрелы, плач Анны и как Петров сказал ей снимать панталоны».

Изнасилованные и оставшиеся в живых могли считать, что им еще повезло. Бывало, что девушку, оказавшую сопротивление, расстреливали на месте отказа. Военный приговор — листок, вырванный из школьной тетради, с несколькими предложениями, наспех написанными простым карандашом, в таких случаях не составляли. Начальник разведки отряда имени Лазо Борис Келлер, бывший секретарь Минского обкома партии, под угрозой расстрела изнасиловал 15-летнюю дочь старосты деревни. Крики девушки разбудили всю деревню, и Келлер приказал убить её. Исполнительный подчиненный застрелил девушку, когда она была «под партизаном Тарасевичем». Случай этот, произошедший в деревне Мачулище, стал предметом разбирательства. Но это уже совсем другая история…

(…) Грабежи, изнасилования, избиения, а порой и убийства ни в чем не повинных местных жителей — все это позволяло очевидцам сравнивать партизанские отряды с карательными. И сравнение часто было не в пользу первых.

Преступление в военное время — столь же обычное явление, как и подвиг. Мародерство, издевательства над людьми — все это сопровождало сражения независимо от того, в какую эпоху и в какой стране они происходили. Но у каждого народа были и свои особенности. Например, некоторые граждане Страны Советов и на поле боя остались верны своим национальным привычкам — припискам и пьянству.

Особенности национального движения

«Пьянство является основным злом партизанского движения», — писал руководству партизанских отрядов секретарь Логойского райкома партии Иван Тимчук. Но этот документ, содержавший «отдельные характерные факты пьянства и дебоша партизан», вряд ли стал откровением для командования. Водка для советских людей и в мирное время входила в число предметов первой необходимости, как буханка хлеба и красный флаг. На войне, правда, чаще пили медицинский спирт и самогон. Доставали их в деревнях вместе с продовольствием. Случалось, гнали самогон и в партизанских отрядах. Однако результат всегда был одинаковым. Вот, к примеру, несколько эпизодов из жизни командира партизанского отряда «За Отечество» Владимира Захарова.

«Захаров систематически пьянствует и в пьяном виде под силой оружия заставлял подчиненных ему партизан танцевать. (…) В деревне Канатоги было нагружено несколько подвод крестьянским добром. Командир не возвратил это добро до тех пор, пока крестьяне не дали отступного — самогона».

Захаров «организовал свадьбу своему адъютанту, два дня справляли пьяную попойку, сопровождая ее ненужными выстрелами».

Не отставал от руководства и рядовой состав.

«Яновский Винок — партизан из отряда Захарова, в деревне Лoбуныцина в пьяном виде ранил ребенка».

«Группа партизан Генштаба, которой руководит майор Федоров, (…) дискредитировала партийные организации. Партизаны напились пьяные, в т. ч. старшина Спорик, открыли стрельбу из автоматов в деревне Бобры Калачевского сельсовета. На предложение прекратить стрельбу старшина снимает автомат и заявляет: мы е… ваши постановления, мы Генштаб и никому не подчиняемся, будешь приставать — пристрелю».

(…) Начальник штаба партизанского отряда имени Калинина Василий Алай «25 апреля 1943 г. в пьяном виде приехал в деревню Горожанку, открыл стрельбу, ворвался в квартиру гражданки Ганух Антонины, которую поставил к стенке, вынул маузер и пытался расстрелять, не имея на это никаких оснований».

История не уточняет дальнейшую судьбу гражданки Ганух, упоминая лишь, что начштаба приезжал в её дом несколько раз. А вот сам Алай, несмотря на постановление партийного центра «расследовать возмутительные действия», остался безнаказанным.

Под страхом смерти

Случалось, на войне и наказывали. 21 марта 1943 г. боец артбатареи Иван Спирягин, которого послали на боевое задание, «напился пьяный», после чего «учинил расправу над гражданином деревни Заборье Столяровым И.». Спирягин расстрелял его только за то, что «гражданин Столяров не мог вовремя доставить Спирягина к месту попойки». На следующий день военный трибунал партизанской бригады «Железняк» приговорил Спирягина к расстрелу «как случайного элемента, подобранного в ряды партизан с целью личных интересов».