Советские партизаны. Мифы и реальность

На всех уровнях управления партизанами, начиная с самых низовых, находились кадровые офицеры и комиссары РККА, либо сотрудники НКВД.

Однако централизованное управление отрядами было налажено только в январе 1942 года, когда в район Вязьмы вышел 1-й гвардейский кавалерийский корпус П.А. Белова (1897–1962) /до ноября 1941 года корпус назывался просто 1-м кавалерийским, без титула «гвардейский» — М.П./ и быстро прибрал к рукам власть в регионе.

Комкор Павел Белов (1897–1962).

Белов приказал в феврале 1942 года осуществить массовый призыв местных «мобилизационных ресурсов» младших возрастов (1923-24 годов рождения). Иными словами, численность «людей с оружием» в немецком тылу возросла благодаря обычной советской «обязаловке», никакого «всенародного подъема» в помине не было.

Современные российские авторы заслугу в деле сковывания немецких войск в районе Вязьма — Дорогобуж связывают именно с Беловым, а всю совокупность вооруженной массы в тылу немцев туманно называют «группой Белова» (без разбора — где партизаны как таковые, где бывшие парашютисты, а где— кавалерийский корпус):

«Признавая значительные недостатки в применении группы Белова, Оперативный отдел штаба фронта (Западного — Авт.) в то же время констатировал:

„Несмотря на неоднократные попытки немецкого командования ликвидировать эту группу войск, нарушивших нормальную работу их тылов в продолжение длительного времени, корпус сумел прочно приковать к себе немецкие войска, находившиеся в районе Вязьма, Дорогобуж, Спас-Демянск. Противник вынужден был февраль и март затратить на то, чтобы не допустить расширения территории, занятой войсками группы Белова. По этой же причине немецкое командование ряд соединений, предназначенных для усиления передовых позиций фронта, вынуждено было держать в своем глубоком тылу исключительно для борьбы с группой Белова и разраставшимся партизанским движением. В этом смысле оперативное значение действий группы Белова в феврале-марте — велико“» (Абатуров В.В. 1941. На Западном направлении, с. 341–342).

Но в действительности действия именно партизан (в отличие от гвардейцев-кавалеристов) отличались пассивностью:

«Военные действия партизан в первую очередь сводились к обороне контролируемого ими района. С этой целью прилагались огромные усилия к строительству полевых фортификационных сооружений» (Армстронг, с. 15–16).

Поясню: они «героически обороняли» те районы, которые еще никто не атаковал. И только тогда, когда Красная Армия перешла под Москвой в контрнаступление, а фронт оказался в считанных километрах от Ржева и Вязьмы, партизаны Дорогобужа и Ельни резко активизировали свои усилия.

Партизанские «успехи»

Большая часть территории Смоленщины (и ряд районов Московской области) были оккупированы только на карте — у немцев не хватало войск для фактического контроля всех населенных пунктов на занятой территории. Линия фронта существовала, однако в своем тылу Вермахт и охранные службы контролировали лишь города, крупные села и важнейшие магистрали, на остальной территории царило безвластие. Именно там создавались все партизанские зоны (ибо противник изначально их не контролировал) и там же происходило постепенное накопление партизанской массы.

Зимой 1941–1942 гг. в полосе группы армий «Центр» в целом, 4-й полевой и 4-й танковой армий в частности, сложилась критическая ситуация для германского командования. По линии фронта ему приходилось отражать удары превосходящих сил Западного и Калининского фронтов, а сил для укрепления гарнизонов в тылу просто не было. Район же Дорогобужа и Ельни в феврале — марте 1942 года прямо-таки наводнили партизаны — свыше 10 тысяч человек по современным оценкам. А немцы в 1942-м думали, что их там 30 тысяч, то есть столько же, сколько насчитывала в период зимнего наступления вся 33-я армия М.Г. Ефремова (1897–1942). В то же время немецкие гарнизоны в городах и крупных селах состояли из охранных рот, от силы — батальонов.

Однако ни партизанское руководство (то есть комкор Павел Белов и штаб его корпуса), ни советское фронтовое командование не сумели толком использовать благоприятную для себя ситуацию.

Отряды партизан насчитывали людей больше, чем советские стрелковые полки той поры, не уступая им в вооружении. Партизаны, помимо собранного по лесам стрелкового оружия, имели артиллерию, минометы и даже легкие танки (запчасти к ним перебрасывали по воздуху). Командный состав этих отрядов полностью состоял из офицеров РККА. Половина рядового состава тоже прошла службу в армии — это вчерашние окруженцы и дезертиры. Другая половина была призвана по мобилизации — как в Красную Армию. Так что местные партизанские соединения мало отличались от регулярных частей. Тем не менее, сделать что-либо с крупными подразделениями немцев они не могли.