Советский директор в Америке. Взлёты и падения страны доллара

Неожиданная встреча с советской делегацией, следовавшей из Египта домой, скрасила минуты ожидания. Даже самые отдаленные знакомые и просто незнакомые, но свои, советские люди бывают как-то особенно близки и дороги при встрече вдали от Родины.

Товарищи, отсутствовавшие дома всего только около месяца, засыпали нас вопросами, попросили свежую московскую газету. Им казалось, как, впрочем, и большинству советских людей, кто хотя бы короткое время отсутствовал в Советском Союзе, что за это время совершилось многое. Динамичная жизнь в нашей стране каждый день рождает новые события.

Дан сигнал на посадку в самолет. Последние рукопожатия и взаимные пожелания доброго пути. Мы вновь в воздухе. Курс на Париж. С борта самолета виден каракуль облаков. Солнце светит ярко и больно бьет в глаза.

Каждый пассажир не расстается с ценнейшим багажом, который не сдается носильщику и не досматривается таможенными властями, – со своими мыслями. Что греха таить, даже в лучших авиационных компаниях бывают случаи, когда пассажир летит в Лондон, а его багаж отправляют в Бейрут. Мысли же не расстаются с человеком, даже если он ими делится с другими.

Впереди Париж. Близок час, когда сойду с самолета советского производства. В нем кажется все хорошо – и скорость, и высота, и динамичность форм, и размах серебристых крыльев. Сделано прочно, добротно. Присматриваюсь к деталям. Соблюден ли принцип, которым мы руководствуемся, – все сделанное в нашей стране должно быть лучшим в мире? К сожалению, кое-что во внутреннем устройстве сделано без должного внимания. Над головой я обнаружил осветительную арматуру, напомнившую старинные волжские пароходы общества «Меркурий». Прямо передо мной протянуты резиновые шланги для кислородной маски. Чувствуется, что над многими деталями недостаточно поработал конструктор-художник.

А самолет в целом хорош. Он – доказательство технической зрелости, высокого мастерства советских рабочих, инженеров и ученых. Стремительные крылья реактивного самолета созданы золотыми руками рабочего класса, прекрасных сталеваров и кузнецов, литейщиков и мотористов, прокатчиков и токарей – в общем, замечательных умельцев многих отраслей нашей промышленности и науки.

Поток мыслей обрывается. Самолет приземляется в Париже. Париж оказал хороший прием. Яркое солнце, теплое дыхание ветерка. Предстоит ночевка, так как самолет отправляется завтра. Немного времени остается для самого беглого осмотра достопримечательностей. Елисейские поля, Стена коммунаров, могила Неизвестного солдата, Лувр, Собор Парижской богоматери, Оперный театр.

В городе уживаются прямо противоположные явления. У самого входа в Собор Парижской богоматери нам многократно предлагались альбомы с открытками непристойного содержания. На улицах, выходящих на Ели сейские поля, поздно вечером бездомные люди, пожилые и оборванные, грязные и небритые, не имеющие работы и крыши над головой, укладываются на ночлег прямо на обочине тротуара. А рядом – блеск богатства, море огней, роскошные магазины и кафе, толпы разодетых парижан.

На следующий день опять парижский аэропорт. Теперь мы во французском самолете «Эр Франс». Европа ушла вниз, окунулась в туман и исчезла из поля зрения. Под нами Атлантический океан. Милая французская стюардесса, улыбаясь, рассказывает пассажирам, как пользоваться спасательным жилетом, в какую дверь выходить при вынужденной посадке. Это в открытом-то океане! Из всего объяснения стюардессы для меня было совершенно понятно одно ее последнее слово: «мерси» (спасибо). Об остальном приходилось догадываться. Для успокоения пассажиров угощали французским вином.

Когда я заполнял потом различные дорожные документы на английском языке для таможенных властей и в других случаях, я задумывался почти над каждым словом, вновь и с новой силой чувствовал, как важно знать иностранные языки. Их изучение – дело большой государственной важности. Владеть иностранным языком надо так же свободно, как инженер владеет правилами чтения чертежа, без чего немыслима его техническая деятельность. «Кто не знает иностранных языков, тот не имеет понятия о своем собственном» (Гёте). Человек чувствует себя одиноким, когда он не знает языка, на котором говорят окружающие его люди. Даже самые близкие друзья, владеющие иностранным языком, часто забывают о тебе именно в тот момент, когда разговор приобретает особенно интересный характер. Это естественно, но и обидно.

В современных условиях незнание инженером ино странного языка нельзя оправдать даже словами известного французского писателя Сент-Экзюпери: «Я не хочу говорить на других языках. Нельзя хорошо писать на каком-либо языке, если пользуешься несколькими».

Самолет, плавно набрав высоту, устремился на запад, убегая от солнца, от утренней зари, как бы стараясь продлить ночь и дать пассажирам возможность поспать.