Советский квадрат: Сталин–Хрущев–Берия–Горбачев

Решив, что он правильно понял дальнейшие планы Сталина и ликвидацией Михоэлса дело не ограничится, Абакумов начал выборочные аресты членов президиума ЕАК. В январе арестованы поэт Перец Маркиш (27 января) и писатель Давид Бергельсон[60], 26 февраля – поэт Самуил Галкин, через неделю – заместитель министра Госконтроля РСФСР Соломон Брегман.

Что делать с арестованными, Абакумов не знал. Ожидая дальнейших инструкций, он подготовил докладную записку «О Еврейском антифашистском комитете», которую 26 марта направил в ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. Абакумов доложил то, что от него требовали: руководители ЕАК являются активными националистами, проводят антисоветскую националистическую работу и после поездки Михоэлса и Фефера в США вошли в контакт с лицами, связанными с американской разведкой.

Абакумов осторожничал. На высшую меру обвинение не тянуло. Понимая, что он рискует вступить в конфронтацию с Молотовым, не решился предъявить арестованным традиционное обвинение в шпионаже и продолжил аресты без прямого указания Сталина, не трогая верхушку ЕАК.

30 марта был арестован директор издательства еврейской литературы Лев Стронгин, 3 апреля – директор школы-студии при ГОСЕТе Моисей Беленький, 24 апреля – профессор Исаак Нусинов.

Несмотря на аресты, за рубежом никто не решился обвинить Сталина в антисемитизме. В Палестине Советский Союз выступал на стороне сионистов, оказывая им военно-политическую поддержку, а на третий день после провозглашения еврейского государства, несмотря на войну, объявленную всеми арабскими странами, стал первой страной, полностью и безоговорочно признавшей Израиль.

В Израиле все боготворили Сталина и Советский Союз. Эйфория, связанная с провозглашением государства, сменившаяся тяготами войны, в которой вначале Израиль терпел военные поражения, затмила многим глаза. Надежды израильтян были связаны с именем Сталина. Он правильно рассчитал, что на аресты творческой интеллигенции в Израиле не обратят внимание.

Из геополитических соображений ответ на записку Абакумова был отложен. Абакумову сообщили, что задержка вызвана внешнеполитическими событиями. Он продолжил аресты, не выходя за установленные Кремлем рамки. В июне был арестован детский поэт Лев Квитко. 16 сентября, вскоре после прибытия в Москву Голды Меир, в Киеве арестовали поэта Давида Гофштейна…

Но лишь через восемь месяцев после обращения Абакумова, когда правительство Бен-Гуриона начало предпринимать шаги, неугодные Сталину, Политбюро приняло секретное постановление, решившее судьбу ЕАК[61].

«Утвердить следующее решение Бюро Совета министров СССР: Бюро Совета министров СССР поручает Министерству государственной безопасности СССР немедля распустить „Еврейский антифашистский комитет", так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки.

В соответствии с этим органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать». (Выделено мной. – Р. Г.). Декабрь 1947 – февраль 194920 ноября 1948 года началась агония ЕАК. Однако зачем медлить с арестами лидеров ЕАК, если «установлено», что они занимаются антисоветской пропагандой и связаны с иностранными разведками? Весной 1948, несмотря на донесение министра госбезопасности, Сталин откладывает аресты.

20 ноября Абакумов получил указание: ЕАК закрыть, но «пока никого не арестовывать».

Сталин выжидает. В преддверие выборов в кнессет в Тель-Авив послан сигнал – еврейская жизнь в СССР контролируется Кремлем. Он надеялся, что Бен-Гурион оценит угрозу и станет беспрекословно выполнять указания советского посла в Тель-Авиве.

Прошёл месяц после закрытия ЕАК. Ожидаемая реакция не последовала. Сталин ужесточил позицию. 24 декабря арестован преемник Михоэлса, актёр и режиссёр Вениамин Зускин, и секретарь ЕКА и по совместительству осведомитель МГБ поэт Исаак Фефер.

Настала очередь Полины Жемчужиной, жены члена Политбюро и министра иностранных дел Молотова. 24 декабря ей устраивают очную ставку с Фефером, который подтвердил выдвинутые против нее обвинения: дружбу с Михоэлсом, Зускиным и посещение синагоги в день траурного богослужения о шести миллионах погибших во время Второй мировой войны евреях.

27 декабря Абакумов и Шкирятов (самостоятельно Абакумов не рискнул действовать и привлёк Председателя комиссии партийного контроля) пишут докладную записку Сталину, начинающуюся со слов «По Вашему поручению мы проверили имеющиеся материалы о т. Жемчужиной…»

Заказчик разгрома ЕАК доволен. 29 декабря он созывает заседание Политбюро. Хотя Молотов уже не запятнан семейными узами с врагом народа (супруги посовещались и разошлись, едва над ЕАК начали сгущаться тучи), удар наносится по действующему министру иностранных дел.