Советский шпионаж в Европе и США. 1920-1950 годы

После тщательного изучения ваших сообщений мы склонны думать, что вся эта история выдумана по причинам, которых мы не понимаем до конца, некоторыми агентами британской разведки в Швейцарии. Они, очевидно, не понимают всей серьёзности современных событий для союзников. Поэтому мы считаем, что ни вы сами, ни другие не подвергаются сейчас серьезной опасности. Нам известно ваше умение быстро и правильно оценивать политическую обстановку, и мы уверены, что вам удастся найти выход из сложной ситуации и удержаться на боевом посту в этот исторический момент последних дней войны…

Работа с группой Люци должна быть продолжена во что бы то ни стало. Вы должны собрать для немедленной передачи информацию от Люци через Джима. Кроме того, необходимо без задержки установить новые рации».

Ответная радиограмма была послана 17 ноября:

«Лучший способ помочь нам — отпустить меня и Марию в посольство союзников, пока не стало слишком поздно. До сих пор нет адреса для получения денег. Мы совсем без средств.

Ваш упрек в том, что я нарушил дисциплину, явился для меня тяжелым ударом. Но обстановка такова, что мне приходится оставаться в укрытии. Делаю такое предложение: дальнейшая работа в настоящее время возможна только в том случае, если вы пойдете на риск, чтобы Джим продолжал свою деятельность».

«Ваши предложения верны», — ответил ему Директор 28 ноября. Он еще не знал, что за восемь дней до этого Джим, последний из радистов, был арестован, и связь с Москвой окончательно прервалась.

Радо скрывался у своих друзей-коммунистов. Москва ничего не делала для того, чтобы подключить к работе новых радистов. Директор прекрасно понимал, что работа остановится, если не будут поступать деньги, но ровным счётом ничем не помог самой ценной своей агентурной сети.

Ночью двадцатого ноября 1943 года полиция арестовала Фута в тот момент, когда он передавал радиограмму в Москву. Захватив передатчик Фута и располагая кодом Радо, швейцарская полиция в течение короткого времени пыталась провести радиоигру с Москвой. Лейтенант Морис А. Трейер осуществил первую сеанс связи в этой игре. Уже потом, когда Фут был в Москве, ему сообщили, что сразу же разгадали трюк, потому что сообщения, посланные будто бы Футом, были написаны по-немецки шифром Радо, в то время как предыдущие радиограммы Фута всегда шли на английском языке его личным кодом.

Швейцарские офицеры не могли знать советских правил изменения кодов, в соответствии с которыми оператор старым кодом предупреждает Центр о том, что переходит на новый. Но этого оказалось мало, и, чтобы проверить радиооператора, Москва 9 декабря 1943 года задала несколько вопросов: «Сообщите, когда вы в последний раз видели Поля и как часто вы с ним встречались с начала октября». В радиограмме от 8 января 1944 года: «Насколько нам известно, Пакбо никогда не слышал о Поле. Как он тогда мог узнать о его аресте?»

В то же время Директор проявляет удивительную неосторожность и в этих же радиограммах обсуждает с «Люци» денежные дела и другие вопросы. Его послания фиктивному Футу представляли большой интерес для швейцарской полиции, но радиоигра скоро закончилась.

С исчезновением со сцены обоих — Радо и Фута — настало время Пауля Бетхера и Рахели Дюбендорфер («Сиси») взять на себя швейцарскую сеть. Но все обернулось неудачно, и этот отрезок времени не был отмечен успехом.

Пауль Бетхер в начале 30-х годов был известным германским коммунистом, прошел через старую социал-демократическую партию и через «Союз Спартака», но находился в оппозиции к КПГ.