Советский спецназ в Афганистане

Пришлось вытащить милицию с задних рядов, поставить вперед и с их помощью начать потихоньку, культурно теснить толпу. Уговаривали, мол, пули летят, не резиновые. Поставили свое оцепление. Я поднялся с центрального входа на второй этаж. В зал, где сидели депутаты, не входил, стал на входе уговаривать их покинуть Белый дом.

Потом пошли на четвертый этаж к Руцкому. Навстречу вышли офицеры с оружием, с автоматами, и сначала приперли нас к стенке. Минут семь им объяснял. Тут же депутат Тараненко был, он меня проводил к Руцкому.

Долго мы говорили с Руцким в окружении депутатов. Обстановка напряженная. Они нервничают, я тоже нервничаю.

Как мог убеждал: чем раньше выйдем, тем раньше все закончится. Главное — вывести людей, чтобы никто не погиб. Было много вопросов, заявлений, мол, мы не вели огонь, это нас хотят расстрелять. Словом, мне не доверяли. Мне кажется, перелом произошел после того, как Сажи Умалатова сказала: “Я верю этому полковнику!” Вижу, и Руцкой к моему предложению склоняется.

Руцкой, Хасбулатов и еще человек сорок спустились вместе со мной в фойе первого этажа. И вот тут начались проблемы.

Пытаюсь связаться по рации — не удается. Спустился по лестнице вниз к бронетранспортерам, вышел на связь с командиром группы “А” генералом Зайцевым. Представился, мол, я — такой-то, вышел в фойе с Руцким, Хасбулатовым и другими депутатами. Дал гарантии безопасности.

Зайцев попросил меня подождать. Ждем. Ответа нет. Снова волнения, надо как-то разряжать обстановку. Но меня начинают спрашивать: где автобусы? То и дело возникают вспышки напряженности, выкрики: “Не пойдет! Будем стоять до последнего! ”

Я спустился второй раз, попросил автобусы и БТРы сопровождения. Вскоре к нам поднялся с группой людей Коржаков. Когда он представился, толпа взволновалась и закричала. А тут еще его охрана бросилась обыскивать. Пришлось этот обыск резко пресечь, иначе не знаю, чем бы все закончилось.

Коржаков спросил: “Где Баранников и Макашов?” Я ответил, что со мной только Хасбулатов и Руцкой. Он дал команду доставить их в Лефортово. В это время подошел транспорт. Подвели Макашова. Его, Хасбулатова и Руцкого я посадил в автобус, туда же вошел и Коржаков с охраной.

Когда мы отъезжали от Белого дома, Хасбулатов в окно увидел пляшущих людей. Они прыгали и смеялись. Спросил, что за люди и почему себя так ведут.

Я ответил: “Наверное, радуются”.

“Они еще горько пожалеют об этом”, — сказал Хасбулатов.

Это были его единственные слова. Руцкой говорил много. Что военные обещали поддержать, что звонили, выражали поддержку, называл фамилии. И вот предали…

В конце сказал: “Передай привет Герасимову. Я его выручал в Афганистане!”»

В январе 1994 года «Вымпел» передали в МВД России, где он находился под именем спецназа «Вега» полтора года. В августе 1995 года это подразделение Указом Президента было передано обратно в ФСБ.

Ведь два элитных отряда спецназа КГБ по своей огневой мощи и профессионализму могли заменить общевойсковую армейскую дивизию. И это знали все. Силовой кулак спецназа всегда решал политические проблемы и амбиции своих руководителей, и это счастье, что командиров спецназа научили думать и считаться со своей офицерской совестью.

Однако хочу еще немного рассказать читателю о командире спецназа «Вымпел» — генерале Дмитрии Герасимове, который в Афганистане был известен всей 40-й армии как командир бригады спецназа полковник Герасимов, гроза наркомафии. А произошло это, когда полковник

Герасимов в очередной засаде на тропе вместо каравана с оружием, в двухчасовом бою, взял караван с героином, шедший транзитом из Пакистана. На восьми грузовиках бойцы Герасимова насчитали 14 тонн опиума-сырца, это был не просто золотой караван, а бриллиантовый. Хозяева груза за голову командира спецназа назначили премию в 500 тысяч афгани, но получить эту премию так никто и не смог — не так просто добраться до профессионала высочайшей квалификации.

Идти служить в милицию генерал Герасимов отказался.

В августе 1988 года приказом командующего внутренних войск МВД СССР на базе учебного полка в городе Калач-на-Дону была сформирована бригада оперативного назначения. Детом 1989 года приказом командующего внутренних войск МВД СССР генерал-полковника Ю. В. Шаталина рота спецназа развернута в учебный батальон специального назначения (УБСН), а в подмосковном Софрино и г. Калаче сформированы две бригады оперативного назначения по 1250 бойцов в каждой.

И уже в 1989 году, после вывода советских войск из Афганистана, началось массовое, полномасштабное формирование спецназов в СССР, главная роль которым будет отведена в будущей войне в Чечне.

Мне кажется, что в массовой периодике идет принижение роли советского спецназа в военных действиях в Афганистане за счет неправильно подобранных слов, обозначающих противника. Например, во всех книгах и источниках прессы укоренилось такое выражение: «Советский спецназ боролся с “бандформированиями”». Или того хуже: «Бандглавари бросили в бой последние остатки банды».