Советский спецназ в Афганистане

До поздней ночи на улицах слышалась стрельба из автоматов. Это стреляли наши “боевые друзья” — царан-доевцы — видимо, им было опять необходимо списать патроны для своих друзей-“духов”. Подпитка боеприпасами исламистов была огромной “благодаря” — в немалой степени — местной милиции. Не зря мне мой очень надежный агент шепнул, что начальник местной милиции Вахоб, учившийся в Ташкенте и хорошо знавший русский язык, находится на службе у душманов и жутко ненавидит русских агрессоров.

— Господин командир, один секрет тебе хочу сказать, — трижды шептал мне мой агент, — Вахобу не верь, он вас ненавидит, друзей у него среди исламистов много есть. Не делись с ним информацией и его информации не доверяй.

Вот так и приходилось работать, почти вслепую, ведь мы информацию скачивали не только в ХАД, но и в Царандой. Приходилось думать, прежде чем что-то передать существенное “братьям по оружию”.

Был у меня друг из спецназа армейского — старший лейтенант Адилбек Таджиев. Мастер спорта по борьбе, отчаянный парень. Сколько раз был в деле — и ничего. 24 февраля 1984 года мы с ним вечером на БТРе выехали из расположения 101-го полка, бухали с офицерами. Из руин ударил всего один выстрел, попавший в окошечко БТРа — видно, охотником был тот афганский снайпер. Пуля перебила артерию Адилбека, и он умер от потери крови буквально за несколько минут. Из Кабула прилетел в Герат Валерий Смирнов и дал разнос нам за неиспользование кровоостанавливающих жгутов и ночные выезды.

Из Кабула привезли кровоостанавливающие пакеты, и это сильно пригодилось в бою.

Однажды мы возвращались с аэродрома в Герат и стали свидетелями жуткой сцены: с правой стороны дороги пылал наш БТР, в луже крови возле него лежали два бойца, а третий, с оторванной ногой, отползал от горящей машины. Душманы из засады поливали огнем. Гриша Кривошеин резко вывернул руль, выскочил на обочину и закрыл своей машиной горящий БТР. Анциферов и я выпрыгнули из бокового люка и бросились к тяжело раненному бойцу. Кривошеин открыл огонь по “духам” из КПВТ (танковый крупнокалиберный пулемет). Мы подбежали к плачущему солдатику, еще совсем мальчишке, подхватили с земли и погрузили в люк. Вот тут и пригодились кровоостанавливающие бинты. БТР дал по газам, и засада осталась позади. Спасла спецназовская выучка, ведь даже выходя на задание, мы пили только чай без сахара, потому что если вдруг, не дай Бог, получишь ранение в живот — шансов выжить на полный желудок не будет.

Агентов своих я вербовал в тюрьме и фильтрационном лагере, благо хорошо знал афганский язык. Тюрьма находилась недалеко от виллы губернатора Герата и представляла собой потрясающее воображение строение: стены высотой 12–15 метров и вход — полметра на полметра. Приходилось буквально вползать внутрь тюрьмы. Завербованных агентов у меня было трое, и я их всегда предупреждал, что они должны делать вид, будто не знают меня. Но куда там!

С горящими глазами ко мне из кучки заключенных подскочил мой агент:

— Салам алейкум! Командир, а командир!

— Ты зачем так делаешь? — зашипел по-афгански я. — Я тебя сколько раз учил, как надо делать! Ты что, забыл — ты выдашь себя и тебя зарежут!

— Помню, командир! Просто я рад тебя видеть. Деньги кончились, а я знаю, где находится в кишлаке Корт исламский комитет. Обманывать не буду — точно покажу.

— Ну хорошо, проверим.

Рядом с кишлаком Корт стоял дивизион установок “Град”. Его и было решено задействовать для решения боевой задачи по уничтожению исламского комитета.

Обычно вербовка особой сложности не представляла. Мало того что желающих заработать у русских было немало, так если необходимо было представить в штаб определенное количество агентов, я заказывал их своему агенту, и тот приводил для вербовки родственников: свата, брата, сноху и так далее. И начиналось песнопение: “Здравствуй, господин командир! Жена моя болеет, дети болеют, денег нет…” Предлагаем написать расписку о сотрудничестве с “шурави”, даем агенту псевдоним. Как правило, выбирали громкие: “отважный”, “яростный”, “жестокий”.

В тюрьме вербовать было еще проще. “Сколько сидишь?” — “Три года”. — “А за что?” — “Да кто его знает!” — “Сколько тебе еще сидеть?” — “Не знаю!” — “Сотрудничать будешь?” — “Спасибо, господин командир!” И все. Агент готов к выполнению боевого задания.

У того же неблагонадежного начальника местной милиции Вахобы был заместитель, который у своего командира переписывал оперативную информацию и продавал ее мне.

В общем, забрал агента из тюрьмы. Летим с агентом на рекогносцировку на вертолете к кишлаку Корт.

— Покажи на фотопланшете, где заседает исламский комитет?

— Вот тут, — не раздумывая, ткнул агент в карту, едва взглянув в иллюминатор вертолета.

Я насторожился, что-то уж больно быстро он определил место дома в кишлаке.

— Почему ты так уверен, что именно здесь?

— Потому что рядом с этим домом живет мой брат.

Я не поверил своим ушам. Ведь наша авиация и артиллерия от кишлака оставят два-три дома. Это уже проверено боевым опытом.