Читаем Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма. 1939—1940 полностью

Финляндия – редкая по мировым меркам «недонаселенная» страна, где 4,5 миллиона человек расселились на территории в 130 тысяч квадратных миль. Страна лесов и озер, по площади она в восемь раз больше Дании. Зимой здесь очень холодно, треть территории расположена за Полярным кругом. На востоке она граничит с Россией, а на западе – со Швецией. Превратиться в замерзлую пустыню или еще одну Антарктиду ей не дает теплое течение Гольфстрим, впадающее на юге в Балтийское море и несущее свои воды в Северный Ледовитый океан. Ряд северных портов, например Петсамо, никогда не замерзают. Лишь самые сильные способны выжить в этой стране. И только очень могущественный и уверенный в себе завоеватель осмелится напасть на нее зимой.

Финны – нация первопроходцев. Они заселили свою страну на ранних этапах железного века, перебравшись сюда через узкий пролив из Эстонии и Латвии. Они не принадлежат к нордической расе и не являются, как многие до сих пор считают, потомками монголов. Их язык относится к финно-угорским языкам, как эстонский и венгерский, а национальный эпос «Калевала», которым так восхищался Лонгфелло[4], основан на устном поэтическом творчестве и мифах финно-угорских народов.

Когда заголовки газет во всем мире впервые начали сообщать о пограничных спорах между Финляндией и Советским Союзом, читатели смутно представляли себе Финляндию и живущий там народ. Финны часто ездили за границу, но лишь немногие западные туристы предпринимали усилия, чтобы посетить эту находящуюся «на отшибе» небольшую республику. Американцы с симпатией относились к народу страны, которая единственная из стран-должников после Первой мировой войны, поступив честно, настояла на возвращении долга Соединенным Штатам.

Меломаны во всем мире восхищались музыкой Яна Сибелиуса[5], чья симфоническая поэма «Финляндия» столь трогательно отображает особенности его родной страны, политическую напряженность и войны, а также дух народа. На Олимпийских играх 1936 года в Берлине финские атлеты завоевали семь золотых, шесть серебряных и шесть бронзовых медалей, заняв в командном зачете четвертое место вслед за Германией, США и Италией. Еще раньше, в 20-х годах, бегун на длинные дистанции Пааво Нурми стал легендой трех Олимпиад за свои скоростные качества и выносливость. В 30-х годах голубоглазые и светловолосые финские красавицы с точеными фигурами завоевали множество призов на конкурсах красоты, и многие стали подозревать, что финны не всегда ходили с ножами на медведей или каким-то иным образом проявляли свои варварские наклонности.

Страсть финнов к чистоте была хорошо известна, но консервативные американцы частенько с подозрением относились к их саунам: подумать только, нагишом мыться целыми семьями! Удивительно, но, куда бы ни ехали финны, где бы ни жили и с кем бы ни знакомились, о них всегда складывалось благоприятное впечатление.

Веками Финляндия являлась чем-то вроде «боксерской груши» для могущественных соседей: сначала для Швеции, затем для России. В силу отсутствия у нее четкой политической или общественной структуры, способной объединить раздробленные поселения, в Средние века Финляндия постепенно оказалась во власти шведов. К концу XIV века она фактически превратилась в провинцию Шведского королевства. Шведские политические и культурные устои насильственно насаждались на новой территории, даже шведский язык использовался в качестве официального, на нем велось преподавание в учебных заведениях и издавались книги. Лишь благодаря своему невиданному упрямству финны отказывались забыть свой древний язык, поэтому в расцвет шведского могущества не более 20 процентов финнов использовали шведский язык в качестве родного или выученного. Позднее Финляндия стала двуязычной страной.

В течение трех веков, прежде чем отойти к России, страна была вовлечена в войны, длившиеся в общей сложности более 80 лет, а вызванные ими голод и болезни все сильнее ослабляли ее. Двенадцать крупных войн между Швецией и Россией велись на финской территории, а во время Тридцатилетней войны Финляндия была вынуждена укомплектовать своими гражданами одну треть армии короля Густава-Адольфа. В период между 1710-м и 1721 годами Финляндия была частично или полностью оккупирована русскими армиями, чей вандализм и творимые преступления заставили замереть нормальную жизнь, целые города лежали в руинах, а население Финляндии сократилось на четверть.

Присоединение Финляндии к России в 1809 году явилось частью перекройки карты Европы, происходившей во время Наполеоновских войн. В течение XIX века Финляндия, будучи наделенным самоуправлением Великим княжеством в составе России, дала ее армии около 400 генералов и адмиралов и обеспечивала постоянный приток других офицеров. Наиболее выдающимся среди них был маршал Карл Густав Маннергейм, поступивший на службу в императорскую гвардию в 1890 году. Впоследствии, в 1918 году, он возглавил движение Финляндии за независимость и сражался с русскими во время Зимней войны.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика