Современность в свете Слова Божия. Слова и речи

Знакомы ли современные русские люди с нашим священным церковно-славянским языком, умеют ли вообще читать по церковно-славянски? Воспитываются ли они в духе церковности, любви к Церкви, послушании к ней и ее уставам? Не грешат ли часто современные родители чрезмерной заботой о теле своих детей, об их земном благополучии, без всякого попечения об их душе, с ранних лет приучая их нисколько не считаться с Церковью и ее уставами? Видят ли наши дети в своих собственных родителях добрый пример религиозно-нравственной жизни?

Прекрасно усвоили себе наши благочестивые предки спасительную мысль о временности и бренности всего земного и о необходимости подготовить себя к достойной христианина смерти – к переходу в жизнь вечную и доброму ответу на Страшном Судищи Христовом.

Так ли настроены и современные русские люди? Не грешат ли они, наоборот, чрезмерной привязанностью к земным благам, удовольствиям и наслаждениям; с полным забвением о вечности? О чем другом, как не об этом губительном для душ забвении свидетельствуют все эти безчисленные «вечера», с безстыдными, безнравственными танцами, увеселениями и развлечениями, которые устраиваются притом в часы церковных богослужений и накануне праздников? Ведь это прямой и дерзкий вызов Самому Богу, надругательство над Его святыми праздниками, в чем многие – увы! – уже не отдают себе отчета. А вменение почти ни во что святости семейного союза, постоянные разводы, легкомысленные внебрачные связи и сожительства! Все это поистине стало «болезнью века», с которой весьма трудно бороться: так глубоко проникла зараза, отравившая духовный организм многих.

Посмотрим, как обстоит дело со вторым заветом – о непоколебимой верности и преданности нашему Святому Православию?

В нашем прошлом для русского человека дороже всего на свете была чистота его православного исповедания, за которую он жизнь свою готов был отдать. Понятия «православный» и «русский» в его представлении были как бы синонимами, понятиями однозначащими, неотделимыми одно от другого. Православие всегда было душой русского народа. Именно Св. Православию обязан русский народ всем, что есть у него действительно великого, прекрасного, возвышенного и святого. Ни одна из настойчивых попыток римских пап подчинить себе русский народ не могла поэтому увенчаться успехом. Не возникало на русской почве никаких сект до тех пор, пока не поддался русский человек тлетворным влияниям Запада. Лишь эти зловредные влияния отравили и растлили душу русского человека сначала расшатывающими идеями либерализма и рационализма, а затем убийственным ядом материализма, социализма и коммунизма.

Что же мы видим теперь? Ценим ли мы свое Православие превыше всего на свете, сознаем ли мы все его безмерное превосходство над всеми другими «верами» и «исповеданиями»? Воспитываем ли мы во всецелой преданности Св. Православию наших детей? Посылаем ли их в наши церковно-приходские школы где преподается православный Закон Божий?

Увы! Многие у нас запутались в сетях так называемого «экуменизма» и модных идей равноправия и даже равноценности всех «вероисповеданий». Иные попались на удочку всякого рода безчисленных сектантов, начиная с баптистов и адвентистов и кончая такими, у которых вообще ничего, кроме названия, христианского нет. А некоторые погрязли в бреднях теософии, оккультизма, спиритизма и т. п. «суррогатов» религии и разных тайных организаций.

Вот потому-то весьма трудно для современного русского человека исполнение и третьего завета св. кн. Владимира – о непримиримой борьбе с диавольским злом. Где уж тут бороться со злом, когда вообще не ясно, где добро, а где зло? когда поистине сам диавол, через своих служителей, сумел напустить на многих русских людей такой туман, что спутал все их понятия, и настолько затмил в их сердцах истину Св. Православия, что они нередко готовы считать равноценными с верою их предков всякую сумасбродную и изуверную секту, всякий фантастический, иногда даже недоброкачественный вымысел?

Не о всех, конечно, мы говорим это, но, к сожалению, все же о многих. Если бы не было таких много, то не было бы в нашей церковной жизни стольких нестроений, раздоров, брожений, смут и даже расколов. Откуда бы явилось тогда «живоцерковство», «обновленчество» и разные «юрисдикции»?