Современный расизм как он есть

Сразу проявилась вся несостоятельность разглагольствований относительно какой-то абстрактной принадлежности к западному миру, и глазам всех предстали истинные намерения американского империализма, этого подлинного вдохновителя агрессивных замыслов. Сейчас совершенно очевидно, что правительство Соединенных Штатов в союзе с Великобританией намеревалось сделать Аргентину инструментом развязывания третьей мировой войны, превратив Мальвинские острова в собственную военную базу с целью установления господства в Южной Атлантике. Они фактически попрали национальный суверенитет, нагло бесчинствуют на морских коммуникациях, защищаемых международным правом. Таким образом, борьба Аргентины за сохранение своей самобытности и самостоятельности превратилась в борьбу народов Латинской Америки против империализма США и его орудий юридического и военного господства. В то время как те, кто еще недавно рассыпался в заверениях в дружбе, обрушили на Аргентину грубую силу своих эскадр, атомный шантаж, вымогательство в виде экономических репрессий и угрозы дипломатического нажима, а также завуалированное подстрекательство к государственному перевороту, полнейшую и безоговорочную солидарность с нами проявляют страны «нашей Америки», как называл ее наш апостол Хосе Марти, — Куба и Никарагуа (на которые безудержно клевещут реакционеры), неприсоединившиеся страны и социалистическое содружество, в первую очередь Советский Союз. К этому надо добавить различные выражения солидарности со стороны европейских левых сил, воспротивившихся собственным правительствам.

Такова реальная действительность, и она требует переориентации внешней политики Аргентины. Защита национальных интересов заключается в проведении независимой внешней политики под знаком неприсоединения и латиноамериканской солидарности перед лицом происков империализма; политики, служащей делу мира во всем мире и мирному сосуществованию; политики, направленной на поддержание взаимовыгодных отношений со всеми странами на основе политического, экономического и юридического равенства.

Буэнос-Айрес, 25 мая 1982 г.

Новая Каледония — дилемма для Франции

Новая Каледония оставляет несколько неизгладимых впечатлений. Одно из них — огромные, четко обозначенные борозды, которые можно разглядеть с самолета на центральном гористом гребне Гранд-Тер, главного острова этой территории. Некогда всемогущая компания «Сосьете металюржик никель», пренебрегая новой техникой охраны природы, прокладывала себе дорогу, даже формально не проявляя о ней заботы.

Еще одно впечатление — от самой столицы, Нумеа. Некогда это было своего рода экзотическое продолжение территории Франции, слегка потрепанное и захудалое, среди Тихого океана. Сегодняшняя Нумеа — это крупный, растянувшийся на большое расстояние французский провинциальный город — белый, опрятный и буржуазный, фешенебельный туристский центр, в котором имеются дорогие рестораны, отличные кондитерские, красивые площади и магазины с широким ассортиментом товаров.

Не менее сильное впечатление производит и нищета меланезийцев. Их тоже можно встретить в городе, но они влачат тут жалкое существование. Они ютятся в жалких лачугах или на пляжах, они пьют, они возмущаются. Расовая вражда, вполне понятно, принимает здесь гораздо более ожесточенные формы, чем в соседней Вануату в период до независимости, когда эта страна была совместным владением Великобритании и Франции.

Некоторые меланезийцы выполняют в Нумеа неквалифицированную работу, но большинство живет в резервациях, и среди них растет возмущение исторически сложившимся положением, которое, даже по тихоокеанским меркам, представляет собой чрезвычайно неприглядную историю угнетения, эксплуатации и отчуждения земель.

Франция аннексировала Новую Каледонию в 1853 году. Она имеет статус заморской территории Франции, а ее обитатели — меланезийцы, полинезийцы и европейцы — французские граждане.

Меланезийцев загнали в резервации, находившиеся на острове Гранд-Тер. Из 1,5 млн. гектаров площади острова 950 тысяч (главным образом гористых и неплодородных земель) принадлежит правительству этой территории. Всего лишь 1000 французов и лиц смешанной расы, скотоводов и фермеров живет на 380 тыс. га лучших земель, в то время как канаки, исконные жители и владельцы этих земель, населяют остальные 160 тыс. га в районах, где почвы в основном неплодородны.

Некогда меланезийцы превосходили по численности все другие расовые группы на этих островах. Сейчас их меньше, чем представителей всех других групп, вместе взятых. Помимо 60 тысяч канаков здесь 50 тысяч белых (главным образом, французов), 17 тысяч полинезийцев (около 10 тысяч с соседних островов Уоллис и Футуна и около 7 тысяч с отдаленных Таити и Восточных островов), 5 тысяч индонезийцев и 2 тысячи вьетнамцев — потомков рабочих плантаций, 2 тысячи уроженцев Вануату и около 3 тысяч представителей других национальностей, прибывших сюда со всех концов бывшей французской империи от Гайаны до Пондишери.