Современный расизм как он есть

Гарри, один из мальчиков, с которым беседовал репортер в магазине его отца, объяснил, почему, несмотря на дневное время, он не в школе: «Я хожу в школу утром. А днем в школу ходят черномазые. Я не хочу учиться с ними вместе. Их следует всех перевешать на деревьях».

Воцарилось неловкое молчание. Затем репортер спросил мальчика, кем он хочет стать, когда вырастет. «Я хочу быть таким, как клигл» (название одного из руководящих постов в иерархии ку-клукс-клана. — Авт.).

Отец Гарри одобрительно ухмыльнулся.

Не появляются ли и впрямь расисты на белый свет в готовом виде? Не свойственны ли действительно американцам от рождения расовые предрассудки?

Для американских психологов, проводивших следующий эксперимент, эти вопросы носили отнюдь не риторический характер. Группе американцев разного возраста в южных штатах показали картину, изображающую белого и негра, которые о чем-то разговаривали, причем белый держал в руке опасную бритву с открытым лезвием. После рассмотрения картины им предложили рассказать о ее содержании другим людям, не видевшим изображения. Эти последние должны были передать услышанное третьим, также не видевшим картины, и так далее несколько раз. В ходе шести-семи пересказов бритва неизменно переходила в руки негра, а его поведение описывалось как угрожающее по отношению к белому. Такой «перевертыш» случался всякий раз, когда возраст испытуемых превышал 12–13 лет, и вовсе отсутствовал у детей до 8 лет, которые и в десятом пересказе передавали то, что в действительности было изображено на картине.

У самих взрослых и подростков это искажение происходило ненамеренно. Каждый последующий рассказчик неизменно для себя лишь чуть-чуть подправлял картину. Но это чуть-чуть неизменно приукрашивало образ белого и вносило отталкивающие черты в образ негра. У взрослых и подростков еще до опыта было устойчивое предубеждение против негров, у детей — нет.

Этот пример наглядно иллюстрирует, что расовое предубеждение — не врожденное, а привитое чувство. Оно возникает постепенно, неосознанно для самого человека. Белый ребенок смотрит на экран кино или телевизора и видит, что почти всякий раз, когда там появляется негр, он в чем-то хуже белого. В школе он учится по учебникам, во многих из которых негры и другие цветные представлены как существа низменные, порочные, неспособные к самостоятельному развитию. Тому же его учат обычаи, традиции, весь уклад жизни. Так исподволь, незаметно — изо дня в день, из года в год — накапливаются чувства неприязни к неграм, складывается сознание своего превосходства над ними. Со временем американцу — если он, разумеется, не смог преодолеть воздействия расизма — начинает казаться, что это сознание не внушено ему, а было у него всегда, от рождения, что оно является не искаженным представлением о действительности, а верным ее отражением. Свое враждебное отношение к неграм он рассматривает как естественное и оправданное, вызванное дурными свойствами самих негров, хотя на деле оно привито ему расистской идеологией.

У расистского стереотипа есть свое имя — «Джим Кроу». Образ этого существа — в общем послушного, но обычно ленивого, глуповатого, лукавого, человека низшего порядка — утвердился в сознании американского обывателя еще в начале прошлого века. Таким хотели видеть негра рабовладельцы и расисты. Таким он многие десятилетия изображался в литературе, в выступлениях политических деятелей, на подмостках эстрады, где этот карикатурный образ и обрел свое имя, слившись с персонажем пародий на негритянские песни в программе популярного в 30-х годах XIX века певца Рейса, исполнявшего сценку под названием «Кривляется, вертится и прыгает Джим Кроу».

Произошедшие с тех пор исторические перемены преобразили Америку и весь мир. Но Джим Кроу не отошел в небытие. Он по-прежнему обретается в сознании расистов, для которых негры остаются «второсортными американцами». Его образ угадывается в речах государственных деятелей, посвященных негритянской проблеме. До сих пор многие из них склонны воспринимать борьбу негров за равноправие так, словно перед ними разыгрывается сценка из программы Рейса. Именно на Джима Кроу, а не на реального негра сегодняшнего дня ориентирована в целом политика государственно-монополистического капитализма США. Отношение к неграм, символизированное образом Джима Кроу, воплотилось в расистскую систему угнетения и бесправия негритянского населения США — джимкроуизм, которая срослась с общественным строем и идеологией правящих кругов.

Мартин Лютер Кинг, сам павший жертвой этой системы, писал в статье, опубликованной посмертно: «Безработица, невыносимые жизненные условия, дискриминация в сфере образования, бедственное положение гетто — все остается по-прежнему, но конгресс и правительство ограничиваются тривиальными полумерами».