Создатели Красной армии

Ни одна революция не обходится без крови. Тем более революционные войны. Сейчас все сваливают на большевиков и заодно на Красную армию. Если по-честному, то жертвы террора надо разделить на все стороны гражданской междоусобицы. Многие банды, к примеру, тоже называли себя «народными и революционными армиями». А их многочисленные жертвы тоже приписывают Советам. «Отколовшаяся от атамана Григорьева банда Зеленого, громя сельсоветы и охотясь за коммунистами, подскакивала на сотнях тачанок к самому Киеву. По следам Зеленого на дорогах находили людей с содранной кожей, иных – посаженными на расщепленный пенек, комитетчиков он жег живыми в амбарах, евреев прибивал гвоздями к воротам, взрезывал животы, зашивал туда кошек. План ликвидации этой банды был разработан с участием Рощина в штабе наркомвоена. Сил было немного. Наркомвоен Украины выехал из Киева на пароходе, чтобы руководить операцией на месте»[87].

Масштабным был и белый террор. Пленные, к которым белогвардейцы всегда относились без пощады, были бывшие офицеры и генералы царской армии. Их службу большевикам белые расценивали как измену. Основатель белого движения генерал Л.Г. Корнилов, выступая перед добровольцами, говорил: «…вы скоро будете посланы в бой. В этих боях вам придется быть безпощадными. Мы не можем брать пленных, и я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом беру я на себя…».

В ноябре 1918 года Деникин отдал приказ, согласно которому «всех [офицеров], кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии – суровый и беспощадный». В своих мемуарах он писал, что «к осени 1918 г. жестокий период гражданской войны “на истребление” был уже изжит. Самочинные расстрелы пленных красноармейцев были исключением и преследовались начальниками»[88].

Белые не признавали за пленных политических комиссаров и членов ВКП(б). Расхожей стала фраза «Перевешаем всех большевичков на фонарях». Колчак говорил управляющему делами своего правительства Георгию Гинсу: «Гражданская война должна быть беспощадной. Я приказываю начальникам частей расстреливать всех пленных коммунистов. Или мы их перестреляем, или они нас. Так было в Англии во время войны Алой и Белой розы, так неминуемо должно быть и у нас, и во всякой гражданской войне»[89].

В неоднократно упоминаемой нами книге Петра Николаевича Краснова приведена следующая картина: «Баронесса Борстен в такие минуты видела что-то, чего другие видеть не могли.

Она подскакала широким галопом к группе комиссаров и круто остановила коня. Караульные ее знали.

– Это что за звери? – спросила она.

– Комиссары, – отвечал высокий худощавый кадет.

– Отчего же они не расстреляны?

– Не могу знать, – хмуро сказал кадет. – Видно, некому.

– Вы слыхали приказ Корнилова. Война идет на истребление. Или они нас, или мы их должны истребить.

– Слыхали, – потупляя глаза, проговорил кадет.