Создатели Красной армии

О том, что Крыленко и Дыбенко были прапорщиками старой армии, мы уже говорили. Добавим, что В.К. Блюхер был унтер-офицером, а дворянин М.Н. Тухачевский подпоручиком.

Были и сугубо штатские люди, ставшие «генералами от революции»: М.В. Фрунзе и К.Е Ворошилов. Правда, Михаил Васильевич успел послужить в Первую мировую вольноопределяющимся на Западном фронте. Н.И. Подвойский хоть и не служил в царской армии, но получил военное образование.

И все же штатских на командных и штабных должностях были единицы. В основном они были членами военных советов и комиссарами.

А вот дворян в Красной армии, как это ни покажется странным, служило множество. Дворянский строй в РККА получился очень внушительным: М.Д. Бонч-Бруевич, М.Д. Парский, Д.Н. Надежный, Ф.А. Подгурский, К.И. Величко, Н.В. Пневский, В.И. Кедрин, Д.М. Карбышев, К.К. Рокоссовский, Б.М. Шапошников, С.Д. Харламов, а также С.Г. Лукирский и С.И. Одинцов.

Его превосходительство начальник Полевого штаба Красной армии Павел Павлович Лебедев также потомственный дворянин, генерал-майор Императорской армии. На посту начальника Полевого штаба он сменил М.Д. Бонч-Бруевича и с 1919 по 1921 год возглавлял его. Начальником Всероссийского главного штаба некоторое время был генерал Александр Александрович Самойло. Генерал-майор Николай Николаевич Петин командовал Западным, Южным и Юго-Западным фронтами.

Красным флотом командовали контр-адмиралы флота Императорского: Василий Михайлович Альтфатер, Евгений Андреевич Беренс, Александр Васильевич Немитц – все потомственные дворяне.

Почему они выбрали этот путь службы в классово чуждой и враждебной среде? Ответ на вопрос, кому и где служить, и служить ли вообще, после революции мучительно искали все офицеры и все генералы теперь уже бывшей Русской армии. Если бы службу в Красной армии выбрали десять человек, или сто, или даже тысяча, то можно было бы сказать, что их выбор обусловили меркантильные интересы карьеры, зарплаты, наград или банального сохранения собственной жизни. Заложничество, которое использовали опять же все стороны конфликта, тоже не могло принести массового прибавления в армию. Чаще его использовали для удержания от перебежек к противнику и в ограниченном масштабе, поскольку оно могло привести к противоположному результату. Были пришедшие по идейным соображениям; члены большевистской и эсеровской партий. Но их тоже было немного. Так что же могло привлечь в Красную армию людей в большинстве своем честных и патриотичных? Если мы посмотрим, когда прилив в красноармейские ряды был наибольшим, то увидим, что он происходил во время угрозы со стороны иноземных войск: германских в 1918-м, Антанты и Японии в 1919-м и польско-петлюровских в 1920-м. Защита родной земли от захватчиков была самой главной причиной прилива в Красную армию «бывших». Русский офицер и русский генерал не может спокойно наблюдать за тем, как его Родину топчет вражеский сапог.

Опять же, главная причина негативного отношения к Добровольческой армии, провозглашавшей идею «Единой и неделимой России», была в том, что она получала оружие и финансы от иноземцев. И очень часто действовала совместно с захватчиками. В России этого не любят.

В большевистской идеологии были два главных приоритета: мировая революция и строительство светлого справедливого общества. Вот ради светлого будущего народа и сражались отчаянно большевики со всеми, кто этому мешал. И готовы были сотрудничать с теми, кто мог в этом помочь.

Генерал М.Д. Парский в беседе с М.Д. Бонч-Бруевичем признавался: «Я мучительно и долго размышлял о том, вправе или не вправе мы сидеть, сложа руки, когда немцы угрожают Питеру. Вы знаете, я далек от социализма, который проповедуют ваши большевики. Но я готов честно работать не только с ними, но с кем угодно, […] лишь бы спасти Россию от немецкого закабаления…»

Примерно о том же говорил и сам генерал Бонч-Бруевич: «Я был с большевиками лишь постольку-поскольку, да и штаб верховного главнокомандующего я согласился возглавлять лишь потому, что его назначением было руководить противостоящей австро-германцам русской армией»[20].