Создатели Красной армии

Сами большевики положительно оценивали роль партийно-политического аппарата армии в те годы. М.В. Фрунзе писал: «Кто вносил элементы порядка и дисциплины в ряды создававшихся под гром пушечных выстрелов наших молодых красных полков? Кто в часы неудач и поражений поддерживал мужество и бодрость бойцов и вливал новую энергию в их пошатнувшиеся ряды? Кто налаживал тыл армии, насаждал там Советскую власть и создавал советский порядок, обеспечивая этим быстрое и успешное продвижение наших армий вперед? Кто своей настойчивой и упорной работой разлагал ряды врага, расстраивал его тыл и тем подготовлял грядущие успехи?

Это делали политические органы армии, и делали, надо сказать, блестяще. Их заслуги в прошлом безмерны»[37].

Пожалуй, наиболее ярко о деятельности военных комиссаров рассказано в пьесе георгиевского кавалера дворянина Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия» и в одноименном фильме.

Несмотря на идейные расхождения и недоверие, комиссары должны были оберегать военспецов от солдатских масс и разъяснять бойцам смысл и значение привлечения бывших офицеров в новую армию.

Свои религиозные чувства военнослужащим в новых условиях приходилось держать внутри себя. Но положительные качества народного характера, заложенные православной верой, преобразовывались в нравственные законы, которые были необходимы строителю первого в мире государства рабочих и крестьян. Солдаты и командиры Красной армии проливали кровь на полях гражданской войны за счастье народа, за светлое будущее и за Отечество.

Конечно, в ее рядах хватало одержимых идеей мировой революции. Не вызывает сомнения, что сама по себе идея мировой революции очень удобна для завоевания мирового господства. Но большинство русских людей, обладавших душою, исполненной всемирной отзывчивости (по выражению Достоевского), воспринимало ее как способ помочь угнетенным народам всего мира.

В руководстве Красной армии идейных революционеров было немного. Партийных и того меньше. Даже Верховный главнокомандующий С.С. Каменев вступил в партию большевиков только в 1930 году. Почти вся верхушка командования просто сверкала отсутствием партийности. О чем большевики очень сожалели, но были вынуждены с этим мириться.

Закономерно, что в Красную армию постепенно возвращались традиции старой Русской армии, упраздненные революцией. Накануне войны вернулись маршальские и генеральские звания, в январе 1943-го – офицерские звания и погоны. Из армии были удалены комиссары-наблюдатели. Вернулись в Российскую армию и военные священники, но, правда, уже в другую эпоху, послесоветскую.

* * *

За период гражданской войны в РККА были созданы 33 регулярные армии, в том числе две конные. Соединения армий составляли фронты. В полевое управление армий входил штаб с отделами: оперативным, административным, военных сообщений, инспекторами пехоты, кавалерии, инженеров, политический отдел, ревтрибунал и особый отдел. В оперативном отделе, в свою очередь, имелись отделения: разведывательное, связи, авиации и воздухоплавания.

23 ноября 1918 года Реввоенсовет республики издал приказ № 275 о призыве всех бывших обер-офицеров до 50 лет, штаб-офицеров до 55 лет и генералов до 60 лет.

Многие офицеры не желали быть втянутыми в братоубийственную войну и занимали нейтральную позицию. Однако оставаться в стороне становилось все сложнее. Рано или поздно приходилось делать выбор. Вот с какими мучениями он был связан у генерала М.В. Фастыковского: «Оставаться в стороне от Гражданской войны, как делал до этого я, становилось уже невозможным. Надо становиться либо на одну сторону, либо на другую, и лучше, конечно, продумать все и прочувствовать, чтобы принять участие в борьбе на той стороне, которую укажет продуманное решение, а то иначе может захлестнуть слепой случай. И я задумался.