Спасая Амели

– Да если мы даже и найдем машину, эти наци ни за что не оставят свои посты совсем без охраны. – Бабушка поставила чашку в раковину. – Даже если вы пригласите на представление их всех, даже если они поверят, что там находится и Рейчел. А Фридриху это уж точно очень не понравится.

Лия поднесла палец к губам, призывая всех к молчанию, – она услышала, как скрипят сапоги по дорожке у кухонной двери, – но было уже поздно. Дверь распахнулась, и вошел Фридрих – как раз тогда, когда бабушка заканчивала фразу.

– И что такое не понравится вашему Фридриху, бабушка? – Он прислонил свою палку к дверному косяку и поцеловал старушку в щеку. Снял шляпу и куртку, но улыбка, игравшая на губах от радости новой встречи с домашними, угасла, когда Фридрих увидел, как напряженно, затаив дыхание, наблюдают за ним женщины. – Да в чем дело-то?

– Мы пытались придумать что-нибудь такое, что могло бы отвлечь наци с постов. Ну, хотя бы часть из них. Тогда Рейчел с Амели и Ривкой могли бы выбраться отсюда. У нас только нет транспорта.

– И документов, – сказал Фридрих.

– Да, и документов. Пока нет, – согласилась Лия.

– Но ведь Джейсон раздобудет документы, – в голосе Рейчел слышалась скорее надежда, чем уверенность.

Фридрих глубоко вздохнул и печально посмотрел на Ривку.

– Что, Фридрих? – Лия взяла мужа за руку.

– Джейсон прислал новые документы, но ему удалось получить только два комплекта. Извини, Ривка. Может быть, в другой раз.

Ривка потупила глаза, но потом выпрямилась и попыталась улыбнуться.

– Что толку от документов, если из поселка никак не выбраться? – тревожно спросила бабушка.

– Герр Шраде сказал, что есть один путь – единственный, который нам остался. – Фридрих повесил куртку на вешалку у двери. – Лесами и потом через Альпы пешком, через Швейцарию и неоккупированную часть Франции, до самого Лиссабона. Оттуда все еще можно выехать за океан.

– Через Альпы пешком?! – воскликнула Лия. – Да если они даже выйдут завтра, на полпути может оказаться, что перевалы уже засыпаны снегом! А если они задержатся в дороге…

Фридрих пожал плечами и взглянул на Рейчел.

– Ты на лыжах ходить умеешь? Герр Шраде проводит тебя через горные перевалы и поможет связаться с другими людьми…

– Да, да, лыжница я хорошая. Но вот Амели никогда не ходила на лыжах, это я знаю точно. Не уверена, что смогу нести ее на руках.

– Я ему так и сказал.

– А герр Шраде не сможет?..

Фридрих отрицательно покачал головой.

– Nein, для ребенка это слишком опасно – там, в горах, погода быстро меняется и очень холодно. Да и проводить тебя он сможет только до определенного места, потом станут помогать другие – а кто знает, смогут ли они нести Амели? Где-то по дороге ее придется оставить.

– Я ни за что ее не брошу! – воскликнула Рейчел, потом уточнила: – Во всяком случае, сейчас.

– Это я ему тоже сказал.

На несколько минут воцарилось всеобщее молчание.

– Значит, легче нам не стало, – подвела итог бабушка.

– А можно мне взглянуть на паспорта? – попросила Ривка.

Фридрих вынул из кошелечка документы.

– Отлично сделаны. Представить себе не могу, как им это удается.

Ривка поднесла документы к свету и внимательно всмотрелась в них.

– Да, сделано отлично. Но их все-таки можно чуть-чуть подправить. Брат говорил мне, что такое вполне возможно.

– Это ты к чему? – Рейчел заглянула ей через плечо.

Ривка повернулась к ней лицом.

– К тому, что я тоже лыжница. И хорошая лыжница.

63

В ту ночь Рейчел спала, крепко прижимая к себе Амели. Она полюбила девочку как родную дочь, по крайней мере, почти как родную. И даже если действительно можно было переделать паспорт Амели так, чтобы он подошел Ривке, стоит ли оставлять девочку на попечении Лии, Фридриха и бабушки? Имеет ли она право оставить Амели здесь ради того, чтобы спасти Ривку? Сможет ли она вообще расстаться с малышкой?

Поначалу Рейчел взяла на воспитание дочь Кристины без особого желания. Но за последние месяцы уже привыкла представлять себе, как они со временем станут жить одной семьей втроем – с Джейсоном, с дядей Джейсоном. Рейчел понимала, что это всего лишь мечты, но с Джейсоном или без него, она вырастит дочь Кристины как свою собственную. Из чувства долга, из понятия чести? Да, и поэтому тоже.

То, что Амели глуха, уже не имело для Рейчел большого значения. Девочка могла общаться жестами – во всяком случае, вполне удовлетворительно, и ее глухота перестала быть серьезным препятствием. Рейчел уже давно поняла, что препятствия вообще воздвигала не Амели, а она сама. Когда они доберутся до Соединенных Штатов, Рейчел позаботится о том, чтобы девочка получила образование, самое лучшее из возможного. «У Амели будет все, что я способна ей дать. Так я хочу – наконец-то. Я люблю ее. Но хорошо ли это для самой Амели?