Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Помпа, с которой была обставлена встреча, на мгновение перенесла делегатов в царскую Россию. Гости улыбались и махали, проходя мимо молодых охранников в красивой форме, увешанной орденами, но по мере удаления от аэропорта пейзаж менялся, и лидеры союзников оказались в окружении неистовой энергии смерти. Не было видно ни животных, ни людей – только голые деревья, мокрые от легкого дождя, и километры развороченной земли и руин. Единственными напоминаниями о том, что когда-то здесь были люди, были перевернутые танки и штабные машины, части тел и случайные письма, застрявшие в ветвях или под камнем, но эти письма были так скомканы и растрепаны, что установить отправителя было невозможно.

Ливадийский дворец, место проведения Ялтинской конференции, император Александр II приобрел в 1861 году для своей супруги, императрицы Марии Александровны, которой врачи прописали морской воздух. Внук Александра Николай II, последний российский император, построил на территории Ливадийского имения дворец из белого гранита, заплатив за это четыре миллиона золотых рублей – целое состояние на то время. Преимуществами Ливадии как места проведения конференции были ее размеры (дворец насчитывал 50 комнат) и красота: здание, окруженное пышными садами, находилось на высоте 45 метров над уровнем моря, и из него открывался великолепный вид на море и горы на севере и востоке.

Сталин, обеспокоенный состоянием здоровья Рузвельта и искренне восхищавшийся президентом, позаботился о том, чтобы он получил все самое лучшее, включая просторные трехкомнатные апартаменты и доступ к единственной ванной комнате во дворце. Однако даже лидер Союза Советских Социалистических Республик был бессилен что-либо сделать с клопами, которые тысячами прыгали по дворцу, не обращая внимания на статус своих жертв: генералов кусали так же часто, как и горничных.

Ялтинская конференция имела множество особенностей, но прежде всего она была проверкой. Несмотря на частые разногласия по поводу помощи по ленд-лизу, судьбы Польши и второго фронта, военные нужды объединяли Америку, Великобританию и Советский Союз на протяжении четырех лет войны. Но теперь возник главный вопрос: сохранится ли дружба между союзниками в послевоенные годы? Или она закончится, уступив место новой эре силовой политики?

Давнее взаимное недоверие России и Запада, существовавшее до войны, и антикоммунистические настроения в Британии и Америке склоняли чашу весов в пользу второго варианта. В 1945 году, как и в 1935 году, Сталин и его министр иностранных дел Молотов были убеждены, что в глубине души британцы и американцы были антисоветскими империалистами, стремившимися уничтожить коммунизм. Эдвард Стеттиниус, недавно сменивший Корделла Халла на посту государственного секретаря, только усиливал эти подозрения.

У Стеттиниуса были такие же потрясающие блестящие зубы, как у экс-посла США в СССР Джо Дэвиса. Он занимал руководящие должности в «Дженерал моторс» и «Юнайтед Стейтс стил» и в элегантных костюмах за 500 долларов был живым воплощением капитализма. Летом 1944 года, во время беседы с Милованом Джиласом, лидером Югославской коммунистической партии, Сталин сказал: «Возможно, вы думаете, что только потому, что англичане – наши союзники, мы забыли, кто они такие и кто такой Черчилль. Для них нет ничего приятнее, чем обмануть своих союзников». Алекс Кадоган, постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании и антисемит, также питал глубокое недоверие к русским, которые, по его мнению, все были евреями. «Это самые вонючие и жуткие евреи, которых я когда-либо встречал», – написал он в своем дневнике. Однако, за редким исключением, делегаты конференции держали свои отвратительные мысли при себе.

По просьбе Сталина Рузвельт согласился председательствовать на первых пленарных заседаниях конференции. В день первого заседания, 4 февраля, президент пораньше прибыл в танцевальный зал дворца, где проходили переговоры, чтобы без посторонних глаз пересесть с инвалидной коляски в кресло. Когда все собрались, Рузвельт сказал несколько приветственных слов, а затем, казалось, ушел в себя. Один гость писал, что Рузвельт сидел с открытым ртом и выглядел «более непонимающим, чем когда-либо».

Пленарные заседания были посвящены разным темам. В первый вечер темой была война. Генерал Алексей Антонов, заместитель начальника Генштаба СССР, открыл заседание подробным описанием четырехсторонней атаки, начатой Красной армией в начале января. По его словам, штурм увенчался большим успехом: передовые части Красной армии теперь находились в 80 километрах от Берлина. Антонов также отметил, что Красная армия начала наступление раньше запланированного и в ужасных погодных условиях, чтобы ослабить давление на американские части в Арденнах.