SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

«Медицинское» и «производственное» происхождение отпусков также порождало равнодушие к проблемам семей. Государство было неспособно обеспечить здоровый отпуск всем гражданам, и поэтому преимуществами пользовались обладатели медицинских показаний и рабочие, как самые достойные. Главное управление курортов и санаториев в 1955 году заявляло: «В летние месяцы при остром дефиците в путевках, все еще много на курортах неработающих членов семей, домохозяек. На курортах прежде всего должны лечиться и отдыхать производители материальных благ – рабочие и колхозники». Отпуск организовывался в интересах и на благо производителя материальных ценностей, а не его жены или детей. Кроме того, дети угрожали тишине и спокойствию, необходимым для эффективного лечения, и создавали дополнительные медицинские риски. Существовали – в небольшом количестве – здравницы, рассчитанные на матерей с детьми и на беременных, но и в этих случаях оберегалось здоровье и благополучие женщин, а удовлетворять их эмоциональные нужды никто не собирался. Имеющие детей женщины, чье здоровье требовало лечения на курорте, отказывались от него, если им не позволялось взять с собой ребенка. Дом отдыха для беременных был школой материнства, а не местом для развлечений[370].

Кроме того, были взрослые, которые изо всех сил стремились сбежать от надоевшей рутины семейной жизни. «Это выдумки, что мать хочет месяц пробыть с ребенком. Это совершенно ничем не обосновано», – утверждал в 1965 году председатель Ялтинского территориального совета по управлению курортами профсоюзов. Дети мешали некоторым практикам, специфичным для курортов: «Все-таки человек на отдыхе ведет себя не так, как на работе». Как было сказано в главе первой, еще в 1920-е годы курорты ассоциировались со случайными внебрачными связями. Пропагандистские фильмы поддерживали этот «романтический» образ: камеры операторов долго задерживались на верандах, где сидела молодежь, на пейзаже и главное – на видах заката[371]. Формально курортный режим должен был исключать романтические отношения, прежде всего благодаря известному всем одиннадцатичасовому отбою; за нарушение этого правила человека могли выгнать с курорта и к тому же пожаловаться его начальству на работе. Авторы письма в сочинскую газету «Красное знамя» выражали беспокойство по поводу любовных связей, процветавших в санатории, где они лечились: большинство отдыхающих, писали они, домохозяйки, которые «подыскивают себе удобных мужчин», а «мужчины ищут в первую очередь женщин» (директор санатория заявил после этого, что не отвечает за поведение отдыхающих вне территории здравницы) [Лиходеев 1968][372]. Как ясно из фильма «Старые стены», вышедшего в 1973 году, к этому времени курортные романы воспринимались как обычная, хотя и не выставляемая напоказ, часть отпуска. Об этом свидетельствует сцена, в которой группа женщин возвращается в свои номера на рассвете, чтобы не нарушать правило отбоя, так как провели ночь за пределами санатория. В рассказе «Местный хулиган Абрамашвили» В. П. Аксенов выводит 18-летнего грузинского юношу, взбирающегося на балкон второго этажа, чтобы получить свой первый интимный опыт с опытной замужней русской женщиной – посетительницей санатория [Аксенов 1966]. Возьмем «Любовь и голуби», картину, о которой уже говорилось: деревенский житель, уставший от упреков жены, увлекается чиновницей, которую встречает во время лечения на курорте[373].

Из-за давнего советского табу на обсуждение любых сексуальных вопросов о таких романах известно мало. Исследователи расходятся во мнениях относительно того, почему в СССР так неохотно говорили о сексе на публике: идеологические императивы, направленные на деиндивидуализацию личности, крестьянское отношение к сексу как к чему-то нечистому, недостаток знаний, отсутствие возможности уединиться? «Секс был глубокой и постыдной тайной, о которой не следовало говорить», – пишет Е. Горохова, выросшая в Ленинграде в 1960-е годы; несмотря на активную сексуальную жизнь, такие отношения вызывали у нее «чувство глубокого стыда». В результате советская молодежь до 1980-х годов не получала никакого сексуального образования, что лишь усиливало ассоциацию секса со странностями и отклонениями. Но отношение к случайным внебрачным связям в целом было терпимым. Советский физик-эмигрант упоминает об одном опросе: 50 % женщин, удовлетворенных своим замужеством, считали внебрачные отношения нормальным явлением [Gorokhova 2009: 226, 228; Stern 1979: 145; Rotkirch 2004].