SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Плохая организация групп и непродуманные тренировки приводили к трениям во время похода. Существует рассказ активиста, ставшего на Кавказе свидетелем ссоры по поводу того, кто должен нести небольшой мешок со снаряжением. Некоторые утверждали, что и так несут больше положенного, и в конце концов группа распалась: одни вернулись домой, другие продолжили идти в Грузию. Несколько студентов из Белоруссии в последнюю минуту приняли решение поучаствовать в «индустриальной экскурсии» по Кавказу, не представляя, с чем столкнутся: в Грозном им показали столько предприятий за один день, что они ничего не усвоили и ничего не запомнили. И в этом случае группа развалилась из-за споров: усталость и недовольство плохой организацией привели к тому, что участники стали препираться по каждому поводу. «Никто не должен следовать нашему примеру»[162]. Пролетарский туризм требовал дисциплины, качественных тренировок и хорошей подготовки.

Иногда поход становился неудачным из-за того, что туристы отказывались подчиняться руководителю группы, иногда – из-за того, что они самонадеянно считали себя знатоками горных путешествий. Один начинающий руководитель велел совсем неопытным членам группы купить овцу на обед; те сбились с пути, свалились в ущелье и провели ночь на высоте 3000 метров без теплой одежды. Позднее участники похода решили продолжать его без проводника, но вьючный ишак поскользнулся на опасной, размытой дождем тропе и упал в пропасть; запасная одежда и продовольствие пропали вместе с ним. Похожую историю о своем первом восхождении рассказывала опытная альпинистка, надеясь, что это послужит уроком для других. Вместе с тремя товарищами она отделилась от группы во главе с проводником, чтобы пройти по более интересной дороге. Не рассчитав время, все четверо долго шли по горам и, когда попытались предпринять опасный спуск по скользким тропам, едва не упали в ущелье. Ночью они развели костер и разделили остатки провизии – один огурец и четыре куска сахара. Спасенные наутро альпинисты усвоили, как важно заранее все изучить и подготовить, чтобы поход оказался успешным и безопасным[163].

Тонкое различие между достоинствами пролетарского туризма, прежде всего саморазвитием, и неистовым непролетарским индивидуализмом проявилось в шумной кампании против бродяжничества, о которой говорилось выше. Сотни, если не тысячи советских граждан, откликаясь на зов далей и желая познакомиться с обширной страной, самостоятельно предпринимали долгие путешествия. В газетах появлялись одобрительные статьи о них, под заголовками вроде такого: «3000 километров пешком». Эти «турбродяги» проводили в дороге месяцы и даже годы, зарабатывая деньги лекциями о туризме или обращаясь за вспомоществованием к местным советам. Массовые вечерние газеты – например, «Вечерняя Москва» – предоставляли свои страницы этим странникам, охочим до рекламы, но активисты пролетарского туризма считали, что их приключения грозят опасностью. В феврале 1930 года, в разгар борьбы государства с «мелкобуржуазным» крестьянством, журнал «На суше и на море» обличал бродяжничество как мелкобуржуазную практику Это напоминало презрение, с которым на Западе относились к бродягам из числа рабочих, отправлявшимся в «Гран-тур для простонародья». Бродяжничество приобрело опасную популярность у нежелательных элементов – контрреволюционеров, лишенцев, преступников, шпионов и авантюристов, – а затем и у честных, но заблуждающихся представителей рабочей и студенческой молодежи. Активисты критиковали таких бродяг за бесцельные скитания, несвойственные самодеятельным тургруппам: «Бесцельный туризм – это путь к бродяжничеству, к разложению», отмечалось в журнале «Физкультура и спорт» (1928). Бродягу отличало именно длительное нахождение в пути. Настоящему пролетарию, чтобы достичь целей, которые он ставил перед собой, хватало обычного отпуска. «“Бродить” в отпуске не значит бродяжничать. Но отказаться от всего – производства, учебы, борьбы и работы “на три года” – это недопустимо», – писал Бергман [Антонов-Саратовский 1930а: 1–2; Бергман 19276: 200][164].