Спасти Цоя

Толкнул туалетную дверь, с скрипом отворившуюся настежь, и сразу увидел миниатюрную конторку у стены напротив туалетных кабинок. За нею сгорбившись сидел хмурый старикан весьма и весьма преклонного возраста. Меня удивила надетая на него нательная рубаха без ворота светло-бежевого окраса, которую я тут же принял за форменную – точно такие носили солдаты Вермахта во времена Второй мировой войны, видел их в военных фильмах. Туалетный работник, яйцеобразная голова которого, наверное, облетела еще задолго до моего рождения, чем-то занятый, даже не поднял на меня глаз из-под насупленных мохнатых бровей. Сделав несколько шагов под странный шуршащий звук, доносившийся из-под конторки, я догадался, а потом и увидел, что он драил маленькой щеточкой латунные пуговицы на суконном мундире мышиного цвета. А чтобы не замарать сукно чистящей пастой, тюбик которой валялся на стойке, он использовал приспособление – пластмассовую планку типа линейки с узкой прорезью посередине, куда и загонялись пуговицы.

Наконец он бросил на меня косой взгляд и даже сквозь зубы пробурчал что-то недоброе на своем тарабарском языке (что именно сказал – не знаю, но интонации я уловил верно, мол, шатаются тут всякие без дела, отвлекают от работы)… Не обращая на старого хрыча внимания, я прошелся вдоль кабинок – их было пять – и даже заглянул в одну, ту, что по центру, она оказалась свободной. Кабинка как кабинка, ничего особенного, белый фаянсовый унитаз со сливным устройством, рулон туалетной бумаги в спецконтейнере с высунутым хвостом… Я прикрыл дверцу и уже собрался уходить, как вдруг совершенно отчетливо услышал, что внутри щелкнула задвижка. Странно. И неожиданно. Протянул руку к дверной ручке, чтобы проверить – может, послышалось, но вдруг оттуда до меня донеслись новые звуки – шумный плеск смываемой воды. Я сразу подумал, что унитаз на автомате сработал, бывает, что некоторые так настроены, а потом, когда вода перестала шуметь, услышал, как за дверцей кто-то громко икнул. Сомнений не было – там кто-то находился. Более того, он пытался выйти. Пару раз безрезультатно пихнув дверь, неизвестный рассвирепел – послышались яростные ругательства, после чего кабинка заходила ходуном. Не выдержав напора, дверца внезапно слетела с петель и с дьявольским грохотом рухнула на кафельный пол, а вслед за ней плашмя свалилось, точно мешок с песком, чье-то тело… Чье-то?! Как бы не так – субъект был одет в мой «флотский» бушлат, за плечами виднелся мой рюкзак, на голове красовалась моя бейсболка, из ушей торчали мои желтые наушники-пуговки! Я просто обалдел! Если честно, в первую секунду, увидев личные вещи, подумал, что это я сам вывалился, справив нужду неизвестно в каком временном измерении, отчего у меня, кстати, чуть крыша не поехала, просто волосы встали дыбом. Потом смекнул, что это – вовсе не я, хоть и лица из-за длинного козырька фуззовской бейсболки было не разглядеть; у меня нет таких длинных неряшливых косм и клешеных вельветовых штанов ядовито-вишневого цвета.

С грехом пополам, чертыхаясь и кряхтя, парень встал на четвереньки и затряс патлатой башкой, точно эпилептик, видимо, пытаясь справиться с рвотными позывами. Я с опаской отпрянул назад, но было уже поздно – его вывернуло бурным потоком прямо на мои новые белоснежные кроссовки Converse, которыми я так дорожил. С отвращением обнаружил, что он заляпал и весь низ черных джинсов. Вот скотина! И где он так успел нализаться?! Утершись рукавом, он попробовал встать и протянул ко мне руку. Брезгливо морщась, я все же помог ему. Когда он встал во весь рост, то оказался почти на голову выше меня, возможно, из-за старомодных башмаков на платформе. Парень сощурился, пытаясь сфокусировать меня, и его лицо расплылось в пьяной улыбке.

– Чувак, – преувеличенно возликовал парень и полез обниматься, стараясь не дышать зловониями в мою сторону, – вот уж не думал, что встречу тебя здесь, – а потом виновато добавил заплетающимся языком. – Прости, чувачок, что блеванул на твои шузы!

Это был… Шульц! Правда, лет на тридцать моложе того, что погиб час назад на моих глазах.

Да, это был он. Живой. Целый и невредимый. Молодой. И крепко пьяный. Сказать, что я обрадовался, значит, ничего не сказать. Я обалдел! Вот такого поворота событий я никак не ожидал. Просто фантастика какая-то!

Открыв кран холодной воды в умывальнике, Шульц сунул лохматую башку под бурлящую струю и так в полусогнутом положении простоял минуты две, точно лошадь на водопое, отфыркиваясь и отплевываясь во все стороны. Включать электрическую сушилку не удосужился, вероятнее всего, не знал, как эта штука работает. Я оторвал пару кусков от бумажного полотенца и дал ему утереться – с него текло, как из ведра. Водные процедуры пошли ему явно на пользу. Пока он вытирался, я, как мог, привел в порядок свои заблеванные джинсы и загаженные кроссовки, изведя чуть ли не весь рулон.