Спецназ князя Дмитрия

С площадки тура одновременно слетели три стрелы. Десяток саженей – не расстояние для стрелка! Одна ударила в беззащитное плечо, две другие – в грудь. С душераздирающим криком, поняв, что раны смертельны, Федоров оттолкнул-таки лестницу прочь. Ноги ослабели, он сполз на настил, зачем-то потрогал древко одной из стрел.

– Глупо! Как же все это глупо…

Сознание покидало, началось удушье. Иван попытался глубоко вздохнуть, но закашлялся кровью. Чье-то женское лицо наклонилось над ним:

– Скажи хоть, как звать тебя, родный? Кому повестить?

– Глу… – по!..

Мутная пелена закрыла белый свет…

…Бой продолжался до вечера. Тверичи смогли отбить и порубить, спалить туры, разрушить таран. Москвичи отошли, унося раненых. Сотни павших остались лежать на высоких валах, в загаченных рвах. Их уберут позже, московитам будет дозволено пройтись по-над стенами. Христиане должны быть похоронены по-христиански!..

Тверь держалась до первого сентября. Приступы больше не повторялись. Город был окружен высоким тыном с башенками, через Волгу навели мосты. Столицу князя Михаила опытные воеводы решили брать измором, не тратя лишних жизней. А само княжество между тем было подвергнуто страшному опустошению!

Пали Микулин, Зубцов, Городок, Белгород. Сожжены десятки сел и деревень, тысячи полоненных потянулись к новым местам проживания. Хлеба травились конями безо всякой пощады. Князь Михаил Александрович смотрел со стены на многочисленные дымы, на стада коров, пригоняемые для московских котлов, и отчаяние зубной болью грызло его сердце. Пожалуй, впервые за все годы размирья с Москвой он столь ясно понял, что в борьбе за личную славу и власть он предал свой народ, сотворив с ним то, что даже татары не вершили. Наконец князь не выдержал.

– Отче! – обратился он к тверскому владыке Евфимию. – Ступай к Дмитрию, повести, что я готов на мир на любых его условиях. И попроси Господа, чтоб он простил меня, грешного…

Мирный договор после встреч ближних московских и тверских бояр был заключен. Великий князь Дмитрий оказался милостив к побежденному. Князь Михаил остался великим тверским князем, по сути уступив лишь в одном: он и дети его обязались никогда не искать великий стол под Дмитрием и его наследниками, то есть была подписана Мамаева грамота на вотчинное великокняжеское владение Москвой. Тверской князь отныне считался младшим братом Дмитрия, равным князю серпуховскому и двоюродному брату великого князя Владимиру Андреевичу. Столь желанный гражданский мир наконец-таки пришел на русские земли!

…Иван Федоров и два его спутника, также не переживших осады, были похоронены в общих тверских скудельницах. Сын Федор так и не узнал, куда делся его отец. Он решился однажды спросить об этом Тимофея Васильевича Вельяминова, но тот в ответ лишь сокрушенно развел руками…