Спецназ нагваля. К новым орбитам!

Тут подваливает мужичок с почти полной двухлитровой бутылкой пива. Как он стоит на ногах, непонятно. Рвет в зал, его баба кричит: «Не ходи туда». Но мужичка не остановить, сметет все препятствия. Из самого сердца: «Герасим на все согласен!» Минут через пять в зал заскакивает организатор семинара Нина (вчера стояла на дверях насмерть и не пустила никого). Еще через пару минут выходит с мужиком в обнимку. У того на лице блаженная улыбка. Мужика выводят из зала, а он улыбается улыбкой счастливого младенца.

Через пять минут у дверей танцпола никого.

По дороге на турбазу прикупили два арбуза. Донести их до домиков (метров 500) у нас с Бородой не было никакой возможности. Оставили у дерева, рядом со столовой, подумав, что потом придем, заберем. Забыли о них. Провели двухчасовую йогу, накупались. Тут я вспомнил, а арбузов и след простыл. Герасим! Бодрец два дня подряд притаскивал огроменный арбуз, которым угощал народ после дневных танцев.

Просто купались и растворялись друг в друге. Посмотришь на любого человека, дерево, облако, птенцов в гнезде над лампой, паутину, умывальник – и накатывает такое…

Борода Небывальщина

Аншлаг. Команда в два раза больше, чем на прошлом фесте в Воронеже – 120–130 человек. И какая! Отборные кадры: Ляля, Анютка Агапэ, Маленькая Фея, Ангелок, Бодрец, Серега Д, Инга-Кстати, Димка-Пимка, смоленские мистики-брательники Азикс и Ветер в парусах, Марат, саратовский «мужичок в русской рубахе» Леша, Вадим (прошибленный на прошлом воронежском фесте инструктор йоги, показывавший цигун), Ваня, Танюшка Мальва (Пенза), Кончита, Миша с Юлей (Москва), Солик, Зина Тапочкина, Щасталка, воронежский авангард, Магда (Харьков), Буржуй, Изик (традиционно дрыхнувший на йоге сладким сном ребенка), Антон, Вика (бывшая мисс Буйность), Инна, Олеся (Москва)… А какие новые чудики и чудачки прикатили!

Йога. Йога. Йога…

Описанию не подлежит. Это надо было прочувствовать и пережить. Энергетика Иссык-Куля, грандиозная мощь и тишина этой ДОМ-энной печи, которая переплавила нас с Папой и которую мы отразили в гвардейскую тусовку, давно нас не видавшую и пылавшую неистовым запросом, да к тому же райская благодать воронежской земли – это нечто…

Все по-другому… И йога, и танцы, и общение, и все, что происходит с тобой.

На самом пике, когда бурная волна несет тебя, захлестывая экстазом, ныряешь в глубь себя (себя?), в Тишину, ложишься на дно, как подводная лодка. Но оказывается, что дна нет, и ты погружаешься еще дальше, в безмолвие, и тогда открывается ТАКОЕ…

Папа перед танцем, комплексом йоги, пранаямой передавал (не словами, а тем, что за ними… а хотя и словами тоже) короткие, но донельзя сконцентрированные, мегатонные заряды – пакеты трансформирующих переживаний.

После зикров и объятий. Ночь, колея посреди поля, мокрая после дождя глина, липнущая к подошвам тапочек, огоньки домиков. Рядом Ангелочек, неугомонная путешественница. Голосочек тихий, но такой азарт и внутренняя силища, что отказать невозможно:

– Борода, ну расскажи про Иссык-Куль. Ну еще!

Дневные танцы в субботу. Три танца жахнули мы с Папой.

Потянуло на старинку. Завели пляски нашей танцевальной молодости, десятилетней давности. Оказалось, со временем они окрепли в градусах и приобрели особый букет, как выдержанный коньяк. Да с такой компанией можно из воды делать чистый спирт!

«Баба Нам Кейвалам» совершенно чумовой. Вот где детский сад в полном развороте! И не важно, что партнеров то и дело кому-то не хватало. Один кланялся двоим; трое, а то и четверо заливали светом из солнц-глаз одного. Папа, как главреж, он же воспитатель в младшей группе детсада «Путь Торчка», мгновенно реагировал и в паузе шустро передвигал группки ошалевшей ребятни из густоты в пустоту.

Я не выдерживал и иногда влетал в «дырки» внутреннего круга, чтобы тоже поиграть в обалденные «машинки». Неимоверный восторг, просто «щенячий», как закодировали мы это состояние на Иссык-Куле, когда Курманчик на своей колымаге «Антилопе Гну» неторопливо-медитативно вез нас неведомо куда, по Трассе ИК-Т-60 вдоль изумительных горных исполинов по травянистой равнине.

После «Бабы Нам» вынесло на прекрасный танец Антона, участника московской танцтусовки того времени, укатившего потом в общину Виссариона. Это был танец сердец, красивейший и игручий.

Здравствуй, солнца лучик золотой,

Свет мой, счастье, радость и любовь!

Нежность сердца я дарю тебе,

Пусть пребудет мир в твоей душе

Во славу Господа! И матушки Земли!

Тут же мы оба вспомнили и второй танец Антона: