Спецслужбы СССР в тайной войне

Сам же он так и не вкусил при жизни всемирного признания. Однако он знал, что без поддержки Советского государства и личного расположения его главных руководителей, особенно Никиты Сергеевича Хрущева, он один и после разоблачения культа личности не стал бы тем, кем стал. Его служение Родине и преданность ее идеологии для всех были примером. Королев всегда работал с полной отдачей.

К великой беде для отрасли и для всей страны, у нас не оказалось соответствующего масштабам Королева преемника. Кончина Главного конструктора означала серьезный кризис для советских космических исследований…

К концу шестидесятых годов преобладание СССР в сфере космоса закончилось. В это время американцы уже готовились к полету на Луну.

В апреле 1967 года, всего через год с небольшим после смерти Королева, на нас обрушилось новое несчастье. Его жертвой стал сорокалетний космонавт Владимир Михайлович Комаров.

В октябре 1964 года Комаров был членом экипажа космического корабля «Восход», который первым в истории доставил на космическую орбиту сразу трех космонавтов. Вместе с командиром экипажа Комаровым летели также врач Егоров и ученый, кандидат технических наук Феоктистов. Тогда возможность взглянуть на нашу планету из космоса получили впервые не только пилоты — военные, но и штатские лица.

Следующая космическая экспедиция ждала Комарова три года спустя в новом космическом корабле «Союз-1». Космонавт успешно выполнил всю программу полета и уже готовился к посадке, когда на высоте семи километров над землей отказали парашюты, а вместе с ними и тормозная система.

Владимир Михайлович Комаров стал первым человеком, не вернувшимся из космоса на Землю.

У КГБ было не очень много контактов с космической программой: вся отрасль была под патронажем Министерства обороны и военных кругов. Хотя первая «прогулка» космонавта Алексея Леонова в космосе в 1965 году была отснята при помощи нашей аппаратуры, однако для того, чтобы и дальше успешно сотрудничать с космонавтами, у нас не было ни возможности, ни средств.

Из агентурных донесений и из западной печати мы к тому же стали узнавать, что американцы начали использовать свои космические экспедиции для получения шпионских фотоснимков о советских военных объектах. Нам ничего не оставалось, как объединить наших сотрудников в отдельную группу и передать всю тему им. Так что КГБ в успехе самого завоевания космоса не имел возможности отличиться.

Тогда я был только на десять лет старше двадцатисемилетнего Гагарина и по возрасту из всего руководства страны был ближе других к космонавтам. Поэтому со многими из них поддерживал очень добрые отношения. Некоторые были еще комсомольцами, и мое комсомольское прошлое, понятно, сыграло тут свою роль. Как хорошие солдаты — по званию они были намного ниже меня, — космонавты сохраняли необходимую, формальную дистанцию, но взаимное доверие между нами все более углублялось.

Космонавты были потрясены случившимся с Комаровым. Вскоре после траурного прощания с Владимиром Михайловичем в Краснознаменном зале Дома Советской Армии ко мне подошли Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриан Николаев, Павел Попович и попросили выслушать их. Я согласился. Прямо с похорон мы отправились на Лубянку.

Согласно принципам служебной подчиненности им следовало бы идти со своими проблемами к новому министру обороны Гречко, но, как я позже понял, там были глухи к волновавшим их вопросам.

Космонавты попросили меня посодействовать их личной встрече с Леонидом Брежневым, уже третий год возглавлявшим руководство нашей страны и партии. Они изложили мне свои проблемы и поделились проектами их решения. Космонавты были также уверены, что я их не выдам Гречко, а вот первому секретарю ЦК смогу представить перечень их жалоб и проекты решений спорных вопросов таким образом, словно все это родилось в моей, а не их головах. Для успеха всего начинания именно такой подход имел решающее значение.

До той поры я не предполагал, что взаимоотношения между отдельными группами в сфере космических исследований столь накалены. Однако четверка моих гостей с Гагариным во главе убедила меня в обратном. Самой обременительной для них была необходимость слепого соблюдения военной дисциплины.

В свое время подчиненность нашей космонавтики Министерству обороны была необходима, однако чем дальше развивалась она, тем больше проявлялось различие в толковании тех или иных вопросов между теми, кто летал и тренировался, и теми, кто давал команды из-за письменного стола. Практически все летчики-космонавты в сравнении со своими начальниками имели очень низкие воинские звания. А случалось, что, приходя на совещание, которое проводил генерал или маршал, они не получали должного понимания своих проблем. Те ставили молодых космонавтов по стойке «смирно», не дав себе даже труда выслушать, что их волнует.

А проблемы ни много ни мало касались тренировок, финансирования, подбора кадров, материального обеспечения.

Поэтому космонавты хотели, чтобы их сфера была изъята из Министерства обороны и выделена в самостоятельную.