Спецслужбы СССР в тайной войне

Когда Хрущев узнал, что произошло, он запаниковал. Если раньше он в своих выступлениях грозился «похоронить капитализм», то на первом же экстренном заседании Президиума ЦК он с совершенно серьезным лицом трагически произнес: «Все. Дело Ленина проиграно!»

С каждым новым сообщением из-за океана смятение в головах наших руководителей все нарастало, тем более что экстремисты из окружения Кеннеди требовали решительных действий и захвата всего острова вместе с Кастро.

Времени на эмоции становилось все меньше. Нам ничего не оставалось, как, стиснув зубы, пуститься на поиски взаимоприемлемого выхода. Нервозность с обеих сторон возрастала, громоздились новые и новые прожекты, предупреждения и даже ультиматумы. Горячие головы всегда вредят делу, раздраженные люди чаще совершают ошибки.

24 октября в «Правде» было опубликовано заявление Советского правительства, в котором американцев обвиняли в преступных замыслах развязать войну и начать агрессию против Кубы. Там же поместили постановление Совета Министров СССР о задержании увольнения из Советской Армии старших возрастов в ракетных войсках стратегического назначения, в войсках противовоздушной обороны и на подводных флагманах; о прекращении отпусков всему личному составу, о повышенной боеготовности и бдительности во всех родах войск.

В штабе Объединенных Вооруженных сил стран Варшавского договора «в связи с провокационными действиями американской военщины» главнокомандующий этих войск маршал А.А.Гречко 23 октября 1962 года созвал офицеров и дал указание о проведении ряда мер по повышению боеготовности войск и флотов Варшавского договора.

Газеты запестрели заголовками: «Мы с вами, кубинские братья!», «Народы отвергают агрессивную политику США!», «Куба готова к отпору агрессору!».

Казалось, достаточно неосторожного шага, зажженной спички, чтобы пороховой арсенал мира взорвался войной…

Наконец начался обмен документами. Каждый день Хрущев и Кеннеди посылали друг другу послания. Телеграфные линии были накалены до предела. А так как шифровка и дешифровка требовали много времени, главы двух стран — впервые в истории наших отношений! — стали вести переписку открытым текстом.

Для передачи своих ответов американской стороне мы тогда использовали и некоторые неформальные, чисто человеческие контакты. Неофициальные пути ускоряли проверку взаимных реакций, не затягивая их корректировку предписанными дипломатическими процедурами.

Одним из немногих таких связных был Георгий Никитич Большаков, журналист, работавший в американской столице в советском посольстве. Кроме своей официальной работы, он добывал информацию для нашей военной разведки.

Большаков знал зятя Никиты Сергеевича — Алексея Аджубея и благодаря рекомендации последнего стал неофициальным представителем Хрущева в США. Доступ к высокопоставленной американской семье он получил через брата президента, министра юстиции Роберта Кеннеди. Через руки Большакова проходили уже полностью согласованные позиции. Затем их обсуждали официально и предавали гласности.

Руководящие органы страны работали в режиме чрезвычайного положения. Члены Президиума съехались в Кремль и не покидали его три дня, там же и ночевали. Подобным же образом по сигналу тревоги работали Генеральный штаб Советской Армии, Министерство иностранных дел и мы в КГБ. Срочно была создана оперативная координационная группа, куда стекались все доступные факты. Здесь они анализировались, готовились материалы для членов Президиума ЦК и проекты посланий и ответов администрации Соединенных Штатов.

Напряженно работал в те дни и аппарат советского посольства в Вашингтоне. На случай войны укреплялись двери, врезались замки, усиливалась охрана, проверялись сигнализация и средства срочного уничтожения секретных документов.

Наши сотрудники резидентуры каждую ночь объезжали все интересующие нас официальные здания высших органов власти США — там тоже целыми ночами горел свет: в окнах Белого дома, Пентагона и в канцелярии госсекретаря в Вашингтоне, в ФБР и ЦРУ.

Сведения от разведчиков тут же шли в Москву…

Тревожно было и на Кубе. По всему побережью кубинцы рыли окопы, устанавливали орудия; на передовые рубежи выводились армия и части народной милиции, в которой было много подразделений, сформированных из женщин, вооруженных в основном автоматами и пулеметами. Там, где были советские моряки, они занимали передовые рубежи, оттеснив кубинцев на вторую линию обороны. Те, не сдерживая своих чувств, плакали и обращались к советским братьям, как они называли всех советских людей, со словами: «Умрем вместе!» Клич «Родина или смерть!» раздавался повсюду. Советские солдаты были одеты, как и кубинцы, в клетчатые рубашки, рабочие штаны и кирзовые сапоги.

А в это время в гаванском порту на выделенный корабль уже грузились работники посольства…

Учитывая, что ситуация в Америке становится час от часу все более взрывоопасной, наш резидент Александр Феклисов в пятницу 26 октября решил вновь встретиться с Джоном Скали, пригласив его на обед в один из ресторанов.