Спецслужбы СССР в тайной войне

Национальные амбиции присутствовали почти везде. Иногда даже до смешного доходило. Когда ереванский «Арарат» приезжал в Баку играть в футбол с азербайджанским «Нефтчи», это было событие. Мне милиция докладывает:

— Владимир Ефимович, идет старушка армянка на стадион, несет с собой стульчик складной, ее спрашиваешь: «Бабушка, куда идешь?» — «Да наши приехали, так я хочу на них посмотреть».

Она идет на стадион посмотреть на армян, приехавших в футбол играть, — «наши приехали»!

Но мне в эти дни было не до смеха. Я вынужден был давать команду автоинспекции, чтобы они на дорогах, начиная от границы с Арменией до самого Баку, устраивали в этот день усиленный досмотр автомобилей, идущих из Еревана, и, по моей просьбе, держали их подольше, до конца футбольного матча. А дело было в том, что как только игра с «Араратом», так драка на стадионе: доказывали на кулаках, кто лучше играет. Причем быстро зажигались и те, и другие — ведь южане очень экспансивны.

Я взял себе за правило под праздники объезжать город. Украшенный кумачом, иллюминацией, он представлял собой красивое зрелище. Но не только поэтому. Первый такой объезд был под 1 Мая — мне было интересно посмотреть, как украшается город к празднику. Город большой — одиннадцать районов, и каждый очень красив, особенно когда смотришь с моря. Он чем-то Неаполь напоминает, поднимается вверх уступами, галереями. Особенно красив, расцвеченный огнями, вечером. Еду по Баку — всюду портреты вождей: мода тогда была весь этот иконостас вывешивать. Вывешивали портреты всех членов Политбюро ЦК и кандидатов, а их много было. Смотрю, на первом плане — Микоян. Ясно: или директор завода или секретарь парткома — армянин. А на другом — Нариманов на первом месте, один из партийных деятелей, который еще при Ленине настаивал на том, чтобы Карабах оставить Азербайджану. Смотрю дальше: члены и кандидаты в члены Политбюро — все перепутаны, кандидат назван членом Политбюро и наоборот — полная путаница. Еду к первому секретарю горкома Тофику Алахвердиеву.

— Тофик Алахвердиевич, собери первых секретарей райкомов партии, поговорить надо.

— А что случилось?

— Надо поговорить перед праздником 1 Мая. Я ездил по городу, и у меня есть ряд соображений в связи с этим.

Собрали секретарей райкомов партии, и я им начинаю рассказывать о том, что видел, — смеются первые секретари. Договорились, что к 1 Мая наведут порядок. Снова еду, смотрю: один кандидат так в членах Политбюро и остался. Ну да ладно, бог с ними — не портить ведь из-за этого праздник.

Я не занимался сельским хозяйством и идеологией. Моим делом были кадровые и организационные вопросы. Но на деле все шли ко мне. У меня дверь ни перед кем не закрывалась. Если я в районе был или в другом городе, то вообще никогда не делил вопросы на «мои» и «не мои».

Приезжаю в один из районов рядом с границей Армении. Прихожу в райком партии. Посидели мы, и я предложил поехать по району. Секретарь райкома, председатель райисполкома вышли со мной, а рядом, в полубараке, оказывается, расположен клуб, и стоит стайка людей, в основном женщины: какой-то семинар не то бухгалтеров Колхозов, не то счетоводов. Я решил ними посмотреть клуб.

— Ой, — застеснялись руководители, — клуб у нас плохой.

— Ну, ладно, какой есть. Другого же вы не сделаете сейчас.

С женщинами поговорили, расспросили о житье-бытье и зашли в клуб. Смотрю — плохонький зал, сцена, над сценой висит лозунг: «Под руководством партии Ленина — Сталина вперед к победе коммунизма»… И это — шестидесятый год! После XX съезда партии!

Я первому секретарю райкома говорю:

— А ну-ка, читай.

Он прочитал.

— Нет, ты вслух мне прочитай.

— Под руководством партии Ленина — Сталина вперед к победе коммунизма. Все правильно.

— Все правильно?

— А что?

— А какая у нас партия?

— A-а, ну это я не видел.

— А ты что, не бываешь в клубе?

— Бываю, конечно.

— Так ты что, ни разу глаза не поднимал?

— Нет, я прямо в президиум захожу.

— Ну так ты, с женой или сам, хоть раз в кино был?

— Был. Но во время фильма там темно.

Вот так. Я приезжаю и на Бюро ЦК рассказываю о поездке. Все, конечно, хохочут:

— Владимир Ефимович, вы каждый раз какой-нибудь анекдот привозите.

— Поезжайте в Тирибиджан, вы там увидите наяву этот анекдот.

— Мы верим. Но надо же заметить…

— Дело тут не в лозунге, а в том, что он ходит только в президиум и больше никуда. Вот тебе и первый секретарь райкома, и его характеристика, на что он способен.

Конечно, в укреплении моего авторитета, в реализации многих начинаний мне помогали тесные связи с Москвой.

Ко мне Москва хорошо относилась, но я ей не давал покоя. И потом я пользовался тем, что я все же был бывший завотделом ЦК и напрямую звонил и секретарям ЦК, и в отделы ЦК. В Совмин СССР и к министрам я тоже запросто обращался, потому что многих знал лично, да и меня знали, так что многие работники Азербайджана, когда ехали в Москву, просили меня позвонить министру или кому-то из Совмина, чтобы их приняли и посодействовали в решении вопросов. Это я всегда делал.