Спецслужбы СССР в тайной войне

Может быть, он был демократом и интернационалистом? Разумеется, нет. Он просто пытался обелить себя, снять с себя ответственность за содеянные им преступления. Берия был безжалостным карьеристом — в этом я твердо уверен. Но при этом он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что придет час и его призовут к ответственности…

Я хотел бы еще упомянуть Ягоду и Ежова — предшественников Берии. Ягода руководил НКВД в 1934–1936 годах, а Ежов непосредственно после него до 1938 года. Без их упоминания «треугольник ужаса» был бы не полным. Оба доказали, что могут расправляться с «врагами народа», держать всех в «ежовых рукавицах», как того пожелает вождь.

Некоторые председатели органов безопасности занимали свои посты лишь несколько лет или даже месяцев. Все это были разные люди, и каждый из них по-своему вписал свое имя в историю этой организации.

Особо хотел бы остановиться еще на двух, я бы сказал, антиподах — Серове и Шелепине…

Бывший заместитель Берии, очень близкий к нему человек — Серов непосредственно участвовал в высылке целых народов: карачаевцев, чеченцев, немцев Поволжья, крымских татар, ингушей, балкарцев и других, за что получил от Сталина высшие воинские награды.

Работая в ГДР в качестве представителя НКВД СССР по эвакуации имущества, он послал Сталину шифровку-донос на работающего у Г.К.Жукова генерал-лейтенанта Телегина, члена Военного совета Группы войск в Германии. В шифровке он сообщал, что тот озлоблен на НКВД. Телегин был арестован и осужден на 25 лет.

Серов имел прямое отношение к расстрелу пятнадцати тысяч польских военнослужащих в Катынском лесу. Он был одним из инициаторов попытки создания особой тюрьмы для политзаключенных.

Н.С. Хрущев знал Серова еще до войны — тот был чекистом на Украине — и, переехав в Москву, перетащил его к себе. Серов сопровождал Хрущева во всех поездках — и внутри страны, и за границей в роли начальника охраны.

Во время поездки Хрущева в Великобританию англичане, зная о кровавых делах Серова, не захотели его принять. Он выступал в поддержку Хрущева на пленумах ЦК по антипартийной группировке и по делу Жукова.

Я не исключаю, что близость Серова к Хрущеву и поддержка его со стороны последнего объясняется тем, что тот мог уничтожить на Украине и в центре многие документы, изобличающие Хрущева в причастности к репрессиям.

Когда я пришел в КГБ, многие документы, компрометирующие Хрущева, уже были уничтожены или подчищены. Об этом мне говорили архивисты, показав документы с вытравленными на них текстами.

Серов отличался крутым нравом. У Сталина на даче работал чекист, прибиравший кабинет Сталина, поскольку тот имел привычку секретные шифровки бросать в корзину для мусора. Чтобы не мешать Сталину, он ходил в мягкой обуви.

Сталину это показалось подозрительным, и он указал на это Серову. Чекист исчез в недрах Лубянки.

До конца декабря 1958 года Серов оставался председателем КГБ СССР, а затем был утвержден начальником ГРУ Министерства обороны СССР. Только много позже он был разжалован до генерал-майора, наказан в партийном порядке и лишен наград, Полученных за выселение репрессированных, народов. Но это произошло после дела Пеньковского…

После разжалования Серов был послан в Куйбышев, в Приволжский военный округ, начальником подразделения армейской разведки. Такие подразделения, подчиненные ГРУ, имелись во всех округах. Они разворачивались во время военных действий, а в мирное время фактически бездействовали.

После снятия Хрущева Серова вообще выгнали из партии и с работы.

А.Н. Шелепин был направлен на работу в КГБ перед новым, 1959 годом. Ему объяснили, что в КГБ нужен свежий человек, который нетерпимо относился бы ко всякого рода злоупотреблениям со стороны этой организации.

Проводя десталинизацию КГБ, Шелепин проделал огромную полезную работу. Чистка органов безопасности началась еще при Серове, но подлинные перемены наступили там при Шелепине в 1958–1961 годах. Строгой проверке были подвергнуты многие темные дела, в том числе и так называемое Ленинградское дело.

Оказалось, что «бериевщиной» были поражены почти все составные части КГБ. Началась кропотливая работа по проверке фактов. Просматривались служебные бумаги, рассказывавшие, кто и когда получал награды и был отмечен за «разоблачение врагов народа». Доказанными служебными преступлениями затем занимались прокуратура и суды.

Далось это нелегко. Были и такие, кто сопротивлялся увольнению. Они ссылались на то, что лишь послушно выполняли чужие приказы. Однако выяснялось, что многие приказы рождались в некоторых не в меру старательных умах на более низком уровне. Часть офицеров досрочно отправили на пенсию, и, если они действительно выполняли чужие приказы, им сохранили как пенсии, так и служебные привилегии.

Но кое-кто остался ни с чем. Таким было сказано: «Идите вон и зарабатывайте на жизнь трудом». Те же, чья мера вины была серьезной, предстали перед судом.