Спокойное достоинство безмолвия

Аури достала ключ из кармана и вытянула руку, держа его между собой и большой седой дверью. Посмотрела на дверь, на ключ, снова на дверь, повернулась и зашлепала прочь. Три поворота налево, через разбитое окно — и вот и вторая дверь, такая же старая и седая, еще больше первой. Но тут Аури все поняла, едва взглянув на них. Нет, не годится. Это не те двери. А куда же тогда? В Десятки? К Черной Двери?

Аури содрогнулась. Ой, нет, только не Черная Дверь. Только не в белый день. Лучше в Подводы. А потом в Десятки. Пусть даже в Сквозьдонье. Этот ключ не от Черной Двери, нет!

Аури помчалась через Рубрику, дважды повернула налево, дважды направо, для равновесия, стараясь не следовать слишком долго вдоль какой-нибудь трубы, а то обидятся еще. Дальше Грейли, с его извилистыми путями и сернистым запахом. Там она слегка заблудилась среди обваливающихся стен, но в конце концов все-таки нашла верный путь в Обвалище, узкий земляной тоннель, такой крутой, что он был больше похож на нору. Аури спустилась по длинной лестнице, связанной из жердей и палок.

Лестница вела в маленькую, аккуратную комнатку из полированного камня. Комнатка была размером с чуланчик, и там ничего не было, кроме старой дубовой двери, окованной медью. Аури отряхнула руки, распахнула дверь и, легко ступая, вошла в Подводы.

Коридор был такой широкий, что по нему мог проехать фургон. С высоким потолком, и такой длинный, что свет Лисика едва-едва достигал завала в дальнем конце. Над головой голубовато-белый свет рассыпался в хрустальной люстре.

Нижняя половина стен была одета черными деревянными панелями, а выше шла узорчатая штукатурка. Потолок был расписан большими фресками. Там отдыхали женщины, одетые в кисею, перешептываясь и умащая друг друга маслом. Мужчины резвились в воде, брызгались и дурачились совсем все как есть.

Подводы были с обоих концов завалены обрушившимся камнем и землей, но посередине там было чисто, как в тигле. Все сухо и прочно, так, что лучшего и желать нельзя. Никакой сырости. Никакой плесени. Никаких сквозняков, приносящих пыль. Так что, невзирая на мужчин, которые все как есть, это было приличное место, и Аури очень заботилась о том, чтобы вести себя подобающим образом.

В коридоре было двенадцать дубовых дверей. Хорошие, надежные, окованные медью. За долгие годы, проведенные в Подсветье, Аури открыла три из них.

Она пошла по коридору. Лисик ярко сиял в поднятой руке. Шагов через десять в глаза ей бросилось что-то блестящее на мраморном полу. Подбежав поближе, Аури увидела на мраморе хрусталик: он упал с люстры, но не разбился. Надо же, везучий, да еще и отважный! Она подобрала хрусталик и положила в тот карман, где не было ключа. А то еще поссорятся, если окажутся вместе.

Это не была ни третья дверь, ни седьмая. Аури уже рассчитывала, как пройдет в Сквозьдонье, но тут заметила девятую дверь. Она ждала. Ждала с нетерпением. Щеколда повернулась, и дверь плавно распахнулась на молчаливых петлях.

Аури вошла внутрь, вынула ключ из кармана, поцеловала его и бережно положила на пустой стол сразу за дверью. От легкого стука, с каким ключ лег на деревянный стол, на сердце потеплело. Аури улыбнулась, глядя, как ключ лежит на столе. Ему было уютно, он был на своем месте.

Это была гостиная. Очень красивая. Аури положила Лисика в настенный канделябр и принялась внимательно осматриваться по сторонам. Высокое бархатное кресло. Низкий деревянный столик. Плюшевая кушетка на плюшевом ковре. В углу — маленькая тележка, наполненная бокалами и бутылками. Все они держались с большим достоинством.

Но что-то в комнате было не так. Ничего угрожающего. Не то, что в Дваждысидении или Безличье. Нет. Это было хорошее место. Почти идеальное место. Все было почти. Если бы не сегодняшний белый день, когда все происходит как следует, она бы, может, и не заметила, что чего-то не хватает. Но был именно такой день, и она заметила.

Аури обошла комнату, чинно сцепив руки за спиной. Осмотрела тележку: больше дюжины бутылок, все разноцветные. Некоторые заткнуты пробками и полные, в других нет ничего, кроме пыли. На одном из столиков, возле кушетки, лежали блестящие серебряные пружинные часы. Еще там было кольцо и россыпь монет. Аури посмотрела на них с любопытством, трогать ничего не стала.

Она двигалась изящно. Шаг. Еще шаг. Темный плюш ковра ласкал ноги, точно мох, и когда Аури наклонилась, чтобы провести пальцами по бесшумному ворсу, она заметила под кушеткой что-то маленькое и беленькое. Она потянулась в темноту своей беленькой ручкой. Ей пришлось сильно вытянуться, прежде чем пальцы нащупали гладкое и прохладное.

Это была малюсенькая статуэтка, выточенная из куска светлого, застенчивого камня. Солдатик в отчетливо очерченной кольчуге, со щитом. Но подлинным его сокровищем было его милое лицо, такое славное, не хочешь, а поцелуешь.

Он был не отсюда, но он не был неправильный. Точнее, это не было то, что было неправильно в этой комнате. Бедняжка просто-напросто потерялся. Аури улыбнулась и положила куколку в карман, к хрусталику.