Спор о Сионе. 2500 лет еврейского вопроса

То, что другим показалось бы неудачей и поражением, послужило Дугласу Риду стимулом, чтобы сконцентрировать все его силы для достижения важнейшей в его глазах задачи: продумать, проанализировать и наглядно представить последние более чем 2000 лет истории человечества так, чтобы сделать понятным многое в современной политической жизни, что для широких масс покрыто мраком и скрывается от них жестокой системой невидимой цензуры.

О книге

Начиная с 1931 г… Дуглас Рид провел более трех лет в отдалении от молодой жены и детей, работая в Нью-йоркской центральной библиотеке или сидя за пишущей машинкой в спартанских условиях в Нью — Йорке и Монреале. За то время неутомимым тружеником были написаны все 300.000 слов его книги, эпилог же смог быть закончен лишь в 1956 г.

Необычные условия написания этой книги, а также история того, как ее готовый манускрипт лежал спрятанным в течение 20 лет, прежде чем появиться в печати, представляют собой часть истории нашего века, бросая свет на ту непрестанную и неутомимую борьбу в области человеческого духа, о которой большинство современников не имеет представления. Потребовались необычная сила духа и упорное стремление, чтобы закончить книгу, требующую столь обширных исследований и тщательнейшей проверки всех источников, к тому же книгу, имевшую очень мало шансов на то, чтобы выть изданной при жизни автора. Сохранившаяся корреспонденция показывает, что ее заглавие обсуждалось одно время с одним из издателей, однако сам манускрипт ее не был никому передан для печати и хранился в течение 23 лет на одном из шкафов Дугласа Рида в Дурбане, в Южной Африке. Испытывая глубокое удовлетворение в сознании того, что ему удалось продвинуть создание своего труда до пределов возможного в наше время, Дуглас Рид стоически примирился со своей вынужденной отставкой, как журналиста и писателя, сжег корабли своего прошлого и с легким сердцем приспособился к совершенно иному полю деятельности, в котором большинство его новых друзей и знакомых, столь ценивших его живой ум и чувство юмора, долгие годы даже не подозревали, что имеют дело с писателем мировой известности.

В течение всего этого времени его не покидало чувство уверенности, что — будь то при его жизни или лишь после смерти — настанет время, когда обстоятельства позволят и смогут быть найдены средства, чтобы довести до сведения читающей публики новую версию человеческой истории, осмысленную заново в свете христианского самосознания.

О содержании