Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

– Отличная работа, Вурм! – передал по радио Хартман.

Командир второго немецкого танка заметил опасность, грозившую фельдфебелю, и в нужный момент пришел на помощь. Теперь обе боевые машины с крестами на башнях стояли рядом. Им не пришлось ждать слишком долго. Вот появился второй русский танк! Снова Т-34. На этот раз Райнварт быстро преодолел свою неуверенность. Второй снаряд сорвал с русского танка гусеницу, а третий попал точно в башню, и она разлетелась на куски.

– А теперь прочь отсюда! – крикнул фельдфебель водителю.

Оба Pz. IV развернулись и устремились к дороге. Позади них мощный взрыв снес баррикаду в кювет. Хартман не верил своим глазам. Советские войска уже здесь. Пехота и танки. Пригнувшись, красноармейцы бежали по кювету вдоль дороги, в то время как танки пока оставались на опушке леса. Немецких солдат нигде не было видно, а ополченцев уже и след простыл. Те грузовики, которые не горели сейчас ярким пламенем на дороге, тоже исчезли.

Хартман и Вурм вступили в бой. Оба Pz. IV беспрерывно вели огонь. Русские пехотинцы были вынуждены залечь. Ни один из вражеских танков не тронулся с места. Тогда фельдфебель отдал приказ, чтобы Вурм отступил, в то время как он сам будет прикрывать его. Через пятьдесят метров они поменялись ролями. Теперь Хартман с грохотом отъезжает назад, в то время как Вурм обеспечивает огневое прикрытие. Действуя таким образом, оба танка оторвались от противника. Перед ними открылась небольшая деревушка. Возможно, там ждет их спасение.

Неожиданно над ними появились советские самолеты. Они сбросили бомбы, которые с воем устремились вниз. Снова танки рывком сорвались с места, чтобы съехать с дороги. Хартман успел съехать в сторону, а танк Вурма все еще находился на дороге. Он оказался в самом эпицентре взрыва нескольких авиабомб, которые разорвали боевую машину на куски. Не в силах чем-либо помочь, Хартман вынужден был смотреть на весь этот ужас. Кошмар продолжался всего лишь несколько секунд, и вскоре самолеты уже исчезли из вида. Когда танк Хартмана подъехал к месту катастрофы, стало видно, что помогать уже некому. Нигде не видно было даже клочка формы танкистов.

– Ну и дела, – со смущенным видом вполголоса проговорил Рамлау. – А я-то думал, что через два дня война закончится.

– Все, теперь домой! – скомандовал фельдфебель.

Проехав около ста метров, они повстречали первых немецких солдат. Это был их старый знакомый пехотный обер-лейтенант с несколькими ополченцами, с которыми они ранее сталкивались у баррикады. Некоторые ополченцы с упреком смотрели вслед танку, лица других оставались безучастными. Их положение было совсем не завидным, им приходилось идти пешком. Скорее всего, у них уже не осталось шансов на спасение.

Бедные парни, это единственное, о чем подумал Хартман.

Он приказал Бринкману прибавить газу, и танк с грохотом понесся по дороге, теперь уже в сторону Мюнхеберга.

Уже в первой половине этого дня фельдфебель Хартман и его экипаж догадались, что теперь начинает решаться судьба их армии, судьба группы армий «Висла» и судьба Берлина. Уже в первый день наступления 1-й Украинский фронт прорвал позиции 4-й немецкой танковой армии южнее Губена, а 19 апреля его войска достигли Люббена. Тем самым была прервана связь между немецкими группами армий «Центр» и «Висла». Советские танковые соединения вышли к южной и юго-западной окраине Берлина. А поскольку 1-й Белорусский фронт Жукова, имевший подавляющее преимущество в живой силе и технике, оказывал непрерывное давление на позиции LVI танкового корпуса (и других корпусов. – Ред.), можно было точно рассчитать, когда и здесь фронт будет окончательно прорван.

Генерал-полковник Хейнрици, командующий группой армий «Висла», принял решение отвести 9-ю армию от Одера на участке между Франкфуртом и Губеном. 9-я армия должна

была проследовать мимо Берлина южнее столицы рейха. Однако тут на командный пункт группы армий в Пренцлау поступил приказ Гитлера, согласно которому 9-я армия должна была не только удерживать свои позиции, но и атаковать в южном направлении, чтобы закрыть брешь, возникшую между позициями 9-й армии и 4-й танковой армии. Когда генерал-полковник связался по телефону с начальником Генерального штаба сухопутных войск генералом Кребсом, чтобы высказать свои возражения по поводу приказа Гитлера, Кребс отделался формальной фразой:

– Фюрер приказал, чтобы 9-я армия сражалась там, где она сейчас находится!

Не успел генерал-полковник справиться с шоком, вызванным этим убийственным сообщением, как на него взвалили вторую обузу. Город Берлин, объявленный «крепостью», переходил в подчинение группы армий «Висла». Теперь Хейнрици возмутился до глубины души. Он, а не Гитлер и не Кребс, слишком хорошо знал о судьбе подобных «крепостей», о безрассудно погубленных в так называемых «крепостях» солдатах и гражданском населении.