Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки

Наутро костюм был как новый. Принялся раскладывать обратно всё, что накануне извлёк из карманов. Обратил внимание на визитку, которую получил от молодого человека, но никак не мог понять, чья она. На ней стояла фамилия Циммер. Решил, что визитка от доктора Циммера. Но она была на французском. К тому же теперь он был Зима! Но тут обратил внимание, что внизу значится Париж и номер телефона.

Читал и перечитывал. О том, что её дал парень, с которым он познакомился на танцах в холле, сомнений не было. «Тогда почему на ней стоит фамилия Циммер?» Возник ряд предположений. Котельников вспомнил, что у доктора Зимы в партизанах фамилия была Циммер, но после войны, переехав в Чехословакию, он сменил фамилию и стал Зимой.

…Итак, на французской визитке стоит фамилия Zimmer. Что это, совпадение? – прикидывал Котельников. – Или тут нечто совсем другое?

Позвонил в отель «Москова». Зима был там прим-доктором.

– Что случилось? – послышался встревоженный голос Зимы. – Ты заболел?

– Нет. С самочувствием всё в порядке, – ответил Котельников. – Но ты мне нужен, Мирослав!

– Сейчас не смогу приехать. У меня сидят больные. Вечером или завтра созвонимся.

Котельников быстро сориентировался:

– Я постеснялся признаться, что мне стало худо. Извини! Но очень прошу, Мирослав, приезжай!

– В таком случае минут через пять – шесть я у тебя! Какой номер комнаты?

Вскоре влетел всполошённый доктор Зима в белоснежном халате с торчащим из нагрудного кармашка голубым платочком и свисавшим на грудь фенендоскопом. Скороговоркой он с ходу спросил:

– Где болит?

Вместо ответа Котельников протянул ему визитку:

– Что это? – спросил доктор так быстро, словно торопился на пожар. – Визитка. И что? Чья?

– Ты прочти, что там напечатано!

– Вижу, Циммер. И что?

– Прочитай!

– Ну и что. Кто это и откуда? Ах, да – вижу: из Парижа.

Котельников рассказал, как произошло знакомство с владельцем визитки:

– Я вчера был в «Швудском двуре». На танцах…

Зима сразу позвонил в этот санаторий, спросил, есть ли у них на лечении некий Циммер. Ответили, что такой есть. Продиктовали его номер телефона.

Прикинувшийся больным и чуть ли не умирающим Котельников тут же повелительным тоном подсказал:

– Позвони и узнай – говорит ли мсье Циммер по-польски? Понял меня, Мирослав?

Зима уже уловил замысел боевого друга. Позвонил. Спросил ответившего, говорит ли господин Циммер по-польски? Тот ответил на польском, что родом из Польши.

Очень быстро выяснилось, что «парижанин» – родной сын врача, тоже выбравшийся изо рва, где была расстреляна его семья…

В тот же день несказанно счастливый молодой Циммер на встрече с радостным отцом рассказал ему, что был ранен в шею и во рву оказался рядом с мамой, лежавшей с лицом, залитым кровью. Наверху ещё долго стреляли. Потом стало тихо и темно. Сильно болела шея, не мог глотать. Когда стало светать, дождь перестал. Тогда он начал карабкаться наверх. Кто-то проезжавший на машине подобрал его и отвёз в какой-то дом. Там его спустили в погреб, где находились два французских лётчика. Их самолёт сбили нацисты и подобрали польские антифашисты. Укрыли в погребе. Польский язык лётчики не знали. Зато кто-то из поляков владел французским. Так втроём почти три очень тяжких и тревожных года до освобождения Польши советскими войсками пробыли в погребе.

Доктор Зима слушал молча и тихо плакал.

Когда Францию освободили, один из лётчиков, находившийся всё это время вместе с осиротевшем мальчишкой по фамилии Циммер, решил увезти его собой. В тяжелейших условиях подземелья они подружились.

Разоткровенничался и доктор Циммер:

– Не будь моего боевого товарища – начальника разведки в партизанской дивизии Юрия Антоновича, никто не догадался бы, что молодой человек по фамилии Циммер из Парижа, оказавшийся на лечении в Карловых Варах, мог быть моим сыном, чудом выжившим после расстрела эсэсовцами в Польше более тридцати лет тому назад! Конечно, главное, скажу прямо, всё это благодаря КГБ!

– Что?! – вскрикнул Юрий и рассмеялся. – Причём тут КГБ, Мирослав?

Доктор Зима, как обычно, когда не был согласен, энергично замахал руками:

– Я понимаю, что ты будешь отрицать, даже если тебя поведут на расстрел. Также и я, если мне накинут петлю на шею, всё равно буду утверждать, что мой сын нашёлся только благодаря КГБ и, прошу тебя, Юрий Антонович, не делай из меня наивного. Я был с тобой в партизанах почти три года…

Потом выяснилось, что доктор имел в виду КГБ потому, что этим ведомством Котельников был направлен в тыл врага. По современному оно так называется.

Однако, в каком-то смысле доктор Зима, наверное, был прав. Не имей Котельников отношения к названному учреждению, мог бы не обратить внимания на связь фамилии Циммера из Парижа с прошлым доктора Зимы. Возможно, профессиональное чутьё здесь сыграло свою роль…