Среди врагов и друзей

— Ну, что вы советуете, комиссар?

— Этот человек как будто внушает доверие. Документы у него, по-видимому, настоящие, говорит он вроде правдиво. Но таков уж у нас, разведчиков, нерушимый закон: не поддаваться первым впечатлениям, трижды проверить перед тем, как поверить.

— Да, проверить его надо.

— Я советую, содруг велетель[6], послать с ним Янушека. Рудольф с помощью Заяца установит связь с местными подпольщиками-антифашистами и приведет к нам всех желающих в отряд.

Мы прекрасно знали, что такими же способами, как попал к нам Йошка Заяц, фашисты нередко засылали в партизанские отряды лазутчиков. Понимал это и Рудольф Янушек, которому было поручено отправиться вместе с Йошкой Заяцем.

Но другого пути у нас не было: достоверность рассказанного этим крестьянином можно было установить только проверкой.

Рудольф Янушек переоделся в штатское, надел пальто Гронца. Теперь его можно было принять и за городского служащего, и за деревенского жителя из зажиточной семьи.

Мой заместитель по разведке Виктор Богданович вручил Янушеку легитимацию, заготовленную нами для разведывательных целей.

— Запомните новое местонахождение отряда: южный склон высотки 215. Туда вы явитесь с пополнением. При благоприятных обстоятельствах заберите спрятанные нами грузы и доставьте в отряд.

Я предупредил Янушека о серьезности и опасности операции и, пожимая на прощание руку, пытливо поглядел ему в глаза. В ответ он кивнул головой, словно заверяя: «Все будет в порядке».

Часа через полтора Заяц и Янушек вышли из леса на центральную дорогу и направились в село Высока.

ФАМИЛИЯ ЕГО КУЧАВИК

Еще на Большой земле начальник штаба партизанского движения генерал-лейтенант Строкач указывал нам на большое военно-стратегическое значение станции Жилина.

— По этой железной дороге, — говорил он, — гитлеровцы перебрасывают в большом количестве свежие резервы на восточный фронт.

Помимо живой силы фашисты подвозили на фронт по этой дороге танки, автомашины и пушки, изготовленные на оккупированном ими чехословацком заводе «Шкода». На станции Жилина также сортировались военные грузы, поступающие из Венгрии, Румынии, Польши.

Гитлеровцы понимали значение железнодорожного узла и усиленно охраняли его от партизан, причинявших им так много хлопот.

— Начнем с Жилины, — объяснил я своим парашютистам.

Для подрыва железной дороги была выделена специальная группа: комиссар будущего партизанского соединения Рудольф Стой, парашютисты Григорий Мельник, Виктор Богданович, Андрей Гронец и Анатолий Володин.

На хозяйстве мы оставили радистов Дубинину, Маслова и парашютиста Шеверева. В этот же вечер мы вышли на задание. Холодный ветер дул нам в лицо, под ногами похрустывал скованный морозом снег.

Горные склоны, овраги и обрывы давно уже были заметены глубоким снегом. Ветви елей и сосен гнулись под тяжестью причудливых пуховых шапок. Воздух был свежий, бодрящий.

Пересекая лесистые склоны со снежными заносами, взбираясь на крутые подъемы, наша группа пробиралась к железнодорожному полотну.

В полночь, когда движение почти прекратилось, мы вышли на центральную дорогу. К этому времени все порядком устали, но путь по шоссе показался нам отдыхом.

— Перед нами город Жилина, — показал рукой Рудольф Стой. Ему были хорошо известны эти родные сердцу места. Здесь еще в 1936—1937 годах он подымал местных рабочих на забастовки. Здесь он вступил в члены Коммунистической партии Чехословакии, пропагандировал среди рабочих идеи марксизма-ленинизма. Еще перед вылетом Стой рассказывал нам о своем участии в рабочем движении. Тогда он был совсем юношей. Сколько трудностей и невзгод успел испытать этот скромный человек!

Комиссар, не отводя глаз, вглядывался в смутные очертания знакомого ему города. А город спал мертвым сном. Не было видно огней. Он словно спрятался от войны в заснеженном ущелье.

На небольшом мостике у въезда в город мы заметили двух вооруженных людей. Это были гитлеровские часовые. Съежившись от холода, они ходили взад и вперед, постукивая каблуками. Мы благополучно обошли их. Белые маскхалаты делали нас почти неразличимыми на фоне снежных сугробов.

На восточной окраине города виднелись черные полосы железной дороги. Она змеилась далеко на восток, К городу Кошице, а там дальше — к границам нашей Советской Родины.

Как приятно было хоть на миг подумать об этом — о Родине, о родном доме.

— Кажется, пришли к цели, — сказал я.

Здесь, на высотке, вблизи дороги мы залегли. Осталось самое главное — выполнить боевое задание, первое наше задание после приземления на чехословацкой земле.

Гитлеровцы действительно усиленно охраняли эту железнодорожную ветку. Нам было видно, как время от времени взад и вперед курсировала по рельсам небольшая вагонетка с вооруженными людьми. Только при появлении эшелона гитлеровские часовые спрыгивали с нее, убирали ее с рельсов, а после проезда поезда снова водворяли на место и продолжали свое дело.

Подложить мины под рельсы мною было поручено Анатолию Володину и Андрею Гронцу.