Читаем Средневековая Испания полностью

Но церковные власти пытались внедрить менее «языческий» календарь, давая первому дню имя Господа (dies dominicus), а последующим — простые номера (от secundo до sabbatum). Однако, хотя христиане и приняли имя Господа для первого дня недели («воскресенье»), но лишь немногие из них стали следовать указаниям Церкви: лишь португальцы назвали дни недели в зависимости от их номера — понедельник стал segundafeira, а пятница — sextafeira. Все прочие христиане и мусульмане предпочли старые названия — от «понедельника» до «субботы».

Некоторые из этих дней являлись праздничными и нерабочими: суббота у евреев, воскресенье у христиан, пятница у мусульман. Правители повелевали своими подданными: все в мусульманской Испании должны были отмечать пятницу, а в христианской Испании — воскресенье. Сторонники «защищенных» религий могли пользоваться привилегиями в свои особые дни. В Вальядолиде, например, в XV веке мусульманские каменщики и плотники не работали по пятницам, а также в дни своих праздников. Епархиальные синоды, со своей стороны, напоминали христианам, что суббота не является праздничным днем.

Не считая периодов «напряженности», каждый житель полуострова имел два нерабочих дня в неделю. К этим двум дням и обязательным праздникам (их было пять в год в христианском календаре) добавлялось бесчисленное количество других нерабочих дней. Что бы это ни было: религиозный праздник, вступление на престол короля, напоминание о какой-либо значительной дате или политическом событии, испанцы в среднем не работали 100— 120 дней в году. Но многие зарабатывали свой хлеб каждодневным трудом, и синоды вынуждены были постоянно напоминать о запрете работать в праздничные дни.

Дни недели отличались не только тем, что одни были рабочими, а другие — нерабочими. Начиная с XII века, в некоторых христианских городах различные дни были предписаны мужчинам и женщинам, христианам и нехристианам для пользования общественными банями. В XV веке муниципальные власти предпринимали усилия, чтобы запретить доступ в публичные дома во время поста или в Страстную неделю.


ДЕНЬ

Дни делились на часы, которые ученые умели рассчитывать очень точно. Солнечные часы, выгравированные на камне, горизонтальные или вертикальные, долгое время оставались наиболее простым средством для подсчета времени, они использовались и мусульманами, и христианами, которые постоянно усовершенствовали их. У христиан дни начинались и заканчивались в полночь (середина ночи); у мусульман день заканчивался, когда садилось солнце (ночь у них, таким образом, относилась уже к следующему дню).

В поисках способа более точного установления часов для молитв мусульманские математики и астрономы в IX веке стали использовать астролябии, тригонометрические расчеты и астрономические таблицы. Во второй половине X века великий математик Маслама аль-Маджрити («Мадридец») использовал на широте Кордовы таблицы ученого аль-Хорезми из Багдада. В 1070 году астроном аль-Заркаллух (Азаркель) построил в Толедо водяные часы, которые указывали лунные месяцы, а также дневные и ночные часы. Латинские рукописи, сохранившиеся с X века, а также труды, написанные на древнееврейском, показывают, что все научное сообщество Испании увлекалось этой проблемой.

В мусульманской Испании крик муэдзина призывал к молитве пять раз в день. В христианской Испании церковные колокола напоминали о часах главных молитв и разделяли, таким образом, день на части. Колокола были запрещены в мусульманской Испании, а обращения муэдзина — в Испании христианской.

Но это «время Церкви» постепенно становилось «временем торговцев». С конца XIV века муниципальные власти стали устанавливать в городах часы, которые позволяли точно определять час дня. Измерение времени на базе литургических часов, главным образом, терция (9 часов), секста (полдень) и нона (пятнадцать часов) уступили место более точным расчетам.

День для испанца начинался с восходом солнца и заканчивался наступлением ночи; но многие продолжали вечер в тавернах или на улице, играя в кости, прогуливаясь или болтая друг с другом. День начинался с краткого омовения холодной водой и одевания. Потом каждый занимался своими делами до часа завтрака, который рекомендовалось принимать «в привычное для себя время», и перед которым нужно было всегда мыть руки; после еды в середине дня обязательно должна была следовать сиеста. Потом активная жизнь возобновлялась вплоть до ужина, который, согласно медицинским исследованиям, не должен был начинаться до того, как «желудок полностью не освободится от продуктов предыдущего питания».


ВОЗРАСТЫ

Жизнь человека подразделялась на четыре периода: детство, молодость, зрелый возраст и старость. Она началась с рождения и отмечалась церемонией вхождения в общество: крещение у христиан, обрезание у евреев и мусульман.


♦ Этапы

Перейти на страницу:

Все книги серии Гиды цивилизаций

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть

1945–1985 годы — это период острой политической борьбы и интриг, неожиданных альянсов и предательства вчерашних «верных» союзников. Все эти неизбежные атрибуты «большой политики» были вызваны не только личным соперничеством кремлевских небожителей, но прежде всего разным видением будущего развития страны. По какому пути пойдет Советский Союз после смерти вождя? Кто и почему убрал Берию с политического Олимпа? Почему Хрущев отдал Крым Украине? Автор книги развенчивает эти и многие другие мифы, касающиеся сложных вопросов истории СССР, приводит уникальные архивные документы, сравнивает различные точки зрения известных историков, публицистов и политиков. Множество достоверных фактов, политические кризисы, сильные и противоречивые личности — это и многое другое ждет вас на страницах новой книги Евгения Спицына.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука