Средневековые хронологи «удлинили историю». Математика в истории. Новая хронология

Это важный момент. Для Гошара, Росса, Гастона Буассье и других критиков Тацита, все это — доказательства подложности «Истории». Будучи воспитанными на скалигеровской истории, эти авторы не в состоянии были трактовать иначе обнаруженные ими противоречия. Для нас же никаких противоречий здесь нет. Достаточно предположить следующее: «История» Тацита описывает реальные события XII–XVI веков н. э. И Тацит, как автор XV–XVI веков, естественно, имеет «мировоззрение и традиции XV века». И обнаруженные историками «промахи» оказываются свидетельствами подлинности «Истории» Тацита, но только при условии, что мы перенесем описываемые события в Средние века.

В то же время Гошар и Росс вскрыли действительно исключительно странные обстоятельства появления на свет «Истории» Тацита. По их мнению, эти обстоятельства указывают на подлог. По-нашему — на редактирование Поджо подлинного текста «Истории». А может быть, «Тацит» — это просто литературный псевдоним Поджо Браччолини? Он действительно мог описать события античного Рима, происшедшие в XII–XVI веках н. э., опираясь на какие-то подлинные, известные ему документы. Судите сами.

Вновь процитируем Амфитеатрова: «В Лондоне он (Поджо — Авт.) жил, очень обманутый в расчетах на щедрость Бофора… В 1422 году… Пьеро Ламбертески предлагает ему проект какой-то исторической работы, которая должна быть выполнена по греческим источникам и в строгом секрете, в трехгодичный срок, во время которого Поджо будет обеспечен гонораром в 500 золотых дукатов. «Пусть он даст мне шестьсот и — по рукам!» — пишет Поджо, поручая Никколи сладить это дельце. «Занятие, им предлагаемое, очень мне нравится, и я надеюсь, что произведу штучку, достойную, чтобы ее читали»…

Итак, Ламбертески предлагал Поджо выполнить какой-то тайный исторический труд. Тайна предполагалась настолько строгой, что Поджо должен был работать в Венгрии, между тем как считалось бы, что он все еще находится в Англии. Для работы этой он должен был изучать греческих авторов… В этой работе ему предстояло состязаться с античными историками, чего он хотел и боялся. И наконец, весь секрет, которого от него требовали, а он принимал, показывает, что дельце-то предполагаемое было, хотя и литературное, и ученое, но — не из красивых».

Ламбертески имел моральное право обратиться к Поджо с таким предложением, так как тот был уже один раз уличен в изготовлении фальсификата: несколькими годами раньше он опубликовал у Никколи «Комментарии Квинта Аскония Педиана». «Оригинала, с которого были выпущены эти «Комментарии», никто никогда не видел, а все копии Никколи переписывал тоже с копии, присланной ему Поджо из Констанца. Успех был громадный, хотя… ученый мир быстро разобрал, что дело тут неладно…

Успех подложного Аскония Педиана вызвал серию других подлогов от имени того же фантастического автора, но все они были слишком грубы и немедленно разоблачались. Поджо… оказался лишь искуснее других… Прежде чем начать свою аферу с Тацитом, он пробует запродать Козьме Медичи и Леонелло д'Эсте какой-то великолепный экземпляр Тита Ливия — и опять в таинственной обстановке: на сцене дальний монастырь на островке Северного моря, шведские монахи и пр. Тут дело вряд ли шло о подлоге сочинения, но очень могло идти — о подлоге экземпляра. Известно, что Поджо владел ломбардским почерком в совершенстве, а именно такой рукописью он и соблазнял… принцев. Но тут у него дело сорвалось, и затем драгоценный экземпляр исчезает куда-то без вести…

Замечательно, что в этот период жизни своей Поджо, столь вообще плодовитый, не пишет ничего своего… Зато он бесконечно много учится, — и систематически, односторонне, видимо, дрессируя себя на какую-то ответственную работу по римской истории императорского периода. Никколи едва успевает посылать ему то Аммиана Марцеллина, то Плутарха, то Географию Птолемея и т. д.».

Гошар считает, что Поджо начинал свой подлог один, но был вскоре вынужден посвятить в это дело и Никколи. Сначала они, вероятно, пустили в обращение так называемый Второй Медицейский список, а Первый придерживали в целях «содрать две шкуры с одного вола». Однако вскоре рынок был испорчен появлением значительного числа разоблаченных подлогов. Поджо не решился рисковать второй раз. Этот Первый список был, вероятно, опубликован его сыном Джованни Франческо, после того как тот промотал состояние отца. Кроме указанных произведений «фирма» Поджо — Никколи пустила в обращение тексты следующих классических авторов: полного Квинтилиана, некоторые трактаты Цицерона, семь его речей, Лукреция, Петрония, Плавта, Тертуллиана, некоторые тексты Марцеллина, Кальпурния Секула и др.

После находки Тацита рынок всколыхнулся. В 1455 году «Энох д'Асколи нашел в каком-то датском монастыре (и снова монастырь, и снова на севере) Тацитовы «Диалог об ораторах», «Жизнеописание Агриколы» и «Германию», язык которых и характер, как известно, значительно разнятся от «Истории» и «Анналов»… Появились на рынке «Facetiae», приписываемые Тациту, и подлог был не скоро разоблачен».