СС. Орден «Мертвая голова»

Отдавая должное профессору, надо все же признать, что его теория допускала некоторые оговорки, но другие умы принялись тут же рисовать в еще более черных красках картину безраздельной власти СС. Английский историк Джеральд Рейтлингер в «Окончательном решении» описывает «империю Гиммлера» как «государство в государстве, сравнимое, пожалуй, лишь с русским НКВД». Биограф Эйхмана Комер Кларк убежден, что охранные отряды «принесли тень нацистского террора почти в каждый дом на Европейском континенте», а на взгляд французского писателя Жозефа Кесселя, вся Европа была под пятой эсэсовского сапога: «От Арктики до Средиземноморья, от Атлантики до Волги и Кавказа – все лежали ниц у его [Гиммлера] ног».

И чем большую власть приписывали немецкие и иностранные авторы черному ордену, тем ярче и страшнее становился портрет его «рыцарей».

«Глаза эсэсовцев, с их мертвым рыбьим блеском, выдающим полное отсутствие внутренней духовной жизни, имели „общий знаменатель“», – находил бывший узник Заксенхаузена издатель «Дойче рундшау» Рудольф Пехель. Он утверждал, что просто по выражению глаз может распознать ищейку из СД. Когон видел в членах СС «внутренне глубоко неудовлетворенных людей, зачастую по тем или иным причинам потерпевших неудачу в жизни». Средний состав гестапо, по его мнению, изобиловал «опустившимися существами». В армию осведомителей СД, согласно Когону, влились отбросы всех слоев общества, отторгнутые аристократией, буржуазией, чиновничеством и рабочим классом.

Исчерпав отрицательные эпитеты, сторонники теории «государства СС» прибегали к формулам новейшего психоанализа. Так, согласно бывшему заключенному Освенцима Эли Коэну, «эсэсовцы, за редким исключением, были в массе обычными людьми, которые под воздействием преступного „суперэго“ превратились в обычных преступников». Другой психолог, Лео Александер, сравнивал черный орден с бандой гангстеров – и тем и другим присущи одинаковые нормы морали: «Если один из членов совершает проступок, ставящий под сомнение его преданность организации, его либо ликвидируют, либо заставляют совершить нечто такое, что навсегда свяжет его с организацией. С незапамятных времен в уголовном мире таким деянием считалось убийство».

Тем временем у школы Когона появились оппоненты. В 1954 году в своем социологическом исследовании немецко-американский публицист Карл О. Петель задавался вопросом, а можно ли всех членов СС оценивать столь однозначно: «Эсэсовская среда состояла из людей разного типа… Встречались преступники и идеалисты, тупицы и интеллектуалы». Доктор Эрменхильд Нойзюсс-Хункель в опубликованной в 1956 году работе об СС утверждала, что «различие в функциях многочисленных подразделений гиммлеровской организации означает также и различие в характере членства в СС». Она пришла к выводу, что не более 15 процентов из общего числа членов черного ордена были напрямую задействованы в нацистской системе тирании: из 800 тысяч списочного состава СС на 1944 год 39 415 человек служили в главных управлениях СС; 26 тысяч – в так называемом «полицейском усилении»; 19 254 – в подразделениях полиции безопасности и полиции порядка на оккупированных территориях, менее 6 тысяч – в аналогичных службах внутри страны и 2 тысячи – в охране концлагерей.

Изучение архивов СС, рассекреченных союзниками, внесло новые коррективы в послевоенный портрет черного ордена. В первую очередь под сомнение попала книга Когона. Документы показали, как много неточностей допустил профессор в датах, цифрах и именах, когда дело не касалось его личного опыта в Бухенвальде. Уже ранее было подмечено, что с каждым новым переизданием книги дармштадтскому профессору приходилось опровергать самого себя.

Однако примечательно, что, хотя профессиональные историки и начали корректировать расхожие стереотипы в летописи охранных отрядов, сами немцы это полностью проигнорировали, и не без оснований: исчезновение догмы о всеобъемлющей власти СС угрожало разрушить алиби нации!

Разоблачения массовых преступлений СС немцы воспринимали одновременно с негодованием и облегчением. С негодованием – потому что эти преступления покрыли их фатерланд позором на многие десятилетия, а со вздохом облегчения – потому что тезис о всепоглощающем, абсолютном могуществе черного ордена давал возможность старшему поколению ускользнуть от прошлого. Если гиммлеровская организация была на самом деле настолько мощной структурой, что способна держать в железном кулаке весь народ, говорили они сами себе, то для простого бюргера было бы чистым самоубийством критиковать режим, не говоря уже об активном ему сопротивлении.