США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Вот так и случилось, что «многие откровенные нацисты, сторонники гитлеровцев или другие недемократические элементы… оказались… в фаворе военных властей США», – пишет немецкий американский историк Микаэла Хунике⁴⁴⁷. Двумя ключевыми консервативными деятелями в этой американской политике были Конрад Аденауэр и Людвиг Эрхард. Эрхард, якобы архитектор послевоенного германского «экономического чуда», был защитником интересов свободного предпринимательства и выступал против государственного вмешательства в уже Третьем рейхе, и был известен как противник социальных экспериментов и сторонник «непрерывности» экономического порядка; он упоминался уже как крестный отец фальшивой декартелизации IG Farben. Аденауэр, известный в Германии как «старый лис», был заключен в тюрьму нацистами, но это не означало, что он был убежденный демократ. Напротив, он был типичным представителем старой, авторитарной Германии и был описан историком Т.Х. Тетенсом как «консервативный националист», «символ крайнего политического консерватизма» и даже как «реакционный автократ». В качестве канцлера ФРГ Аденауэр также показал себя бесстыдным защитником немецких промышленников и банкиров, которые позволили Гитлеру прийти к власти, и защитником всевозможных бывших нацистов, в том числе печально известных преступников⁴⁴⁸.

Американские лидеры не любили антифашизм. Неудивительно, что они поручили управление ФРГ, которая была основана под их эгидой, таким людям, как Аденауэр, которые в равной степени были против антифашизма.

В западногерманском государстве антифашизма не одобрялся потому, что его приравнивали не без оснований к антикапитализму. По той же причине антифашизм энергично поддерживался в ГДР. Однако после объединения двух германских государств, или, точнее, поглощения ГДР в ФРГ, антифашизм подвергся систематическим нападкам на востоке Германии, например, с помощью переименования улиц и площадей, разрушения памятников и закрытия или «переориентации» музеев и мемориальных комплексов. Это позор Германии – то, как имена ее собственных героических борцов с фашизмом были стерты из памяти общественности и из официальной памяти, в то время как основные магистрали в Берлине получили имена видных друзей фашизма, таких, как зловещий Джон Фостер Даллес, ставший госсекретарем в администрации Эйзенхауэра, в то время как его брат Аллен стал главой ЦРУ⁴⁴⁹. В Западной Германии кампания против антифашизма уже отпраздновала свой триумф на внутреннем фронте значительно раньше, а именно, когда президент Рональд Рейган в сопровождении канцлера Гельмута Коля возложил венок на могилы эсэсовцев в Битбурге в 1984 году. Вполне вероятно, что порочная кампания, направленная против антифашизма в воссоединенной Германии, послужила в некоторых отношениях реабилитации самого фашизма и внесла большой вклад в то, что неонацизм поднимает свою уродливую голову по всей стране. Для борьбы с антифашизмом американские власти нашли полного энтузиазма и полезного партнера в лице Ватикана. Именно при помощи сотрудничества с Папой Римским во всех странах, где левые антифашисты добивались слишком большого, по мнению американцев, успеха, американцы вербовали и поддерживали консервативных католических политиков типа Аденауэра, и формировали католические или еще лучше такие, где доминировало католичество, христианские политические партии, как ХДС в Германии и коррумпированная Democrazia Cristiana в Италии, чьи избирательные кампании также финансировал Ватикан. В сотрудничестве с Ватиканом американцы пытались всеми имеющимися в их распоряжении средствами бороться с левыми и дискредитировать их, как это было в пресловутой итальянской избирательной кампании 1948 года, в которой могли победить коммунисты и социалисты. Благодарные за ценные услуги, оказанные Ватиканом их международной кампании против антифашизма, американские элиты припомнили своих друзей в Риме, когда в 1949 году под американской эгидой было создано западногерманское государство. Ватикан должен был испытывать удовлетворение. Действительно, Основной закон ФРГ сохранил многие привилегии, приобретенные католической церковью во время Конкордата 1933 года с Гитлером, в том числе церковный налог, который продолжает собираться государством, к неудовольствию многих немцев; эта квазисредневековая «десятина» превратила Германию в крупнейшего финансового благодетеля Ватикана после Соединенных Штатов. Небольшим, но трогательным жестом признательности стало то, что папские автомобили с 1930-х годов приобретались у немецкого производителя автомобилей – не Volkswagen, но Mercedes⁴⁵⁰.