США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Подлинных симпатий к Советскому Союзу там не испытывали, но американцам было в значительной степени понятно, что новый враг для немцев было благом для англичан. Чем дольше Советы могли противостоять немцам, тем лучше было для Великобритании. Однако многие американцы были убеждены, что Советы, как и поляки, и французы до них, не смогут длительно противостоять натиску вермахта. Даже те из них, кто не считал нового советского союзника Великобритании столь уж отталкивающим – среди них президент Рузвельт, в действительности разделяли это пессимистическое мнение. Вашингтон рассчитывал на победу Германии и строил планы привести к власти некоммунистические правительства на любых советских территориях, которым удастся, возможно, избежать немецкой оккупации, таких, как Сибирь.

Эмигранту Александру Керенскому, правительство которого было свергнуто большевиками в России в 1917 году, был дан сигнал потихоньку готовиться на заднем плане для этой цели. Гораздо более важно, что запрос Сталина о срочных американских поставках не получил положительного ответа. В Америке не полагается давать кредиты клиенту, которого подозревают в балансировании на грани банкротства. Американский посол в СССР, Лоуренс Стейнхардт, категорически предупреждал против отправки помощи, утверждая, что в связи с предстоящим распадом Советского Союза эти материалы попадут в немецкие руки.

Ситуация изменилась в конце осени 1941 года, когда стало все более и более ясно, что Советы не будут «раздавлены, как яйца», а их упорное сопротивление нацистам показало, что они, вероятно, будут чрезвычайно полезным континентальным союзником англичан на довольно продолжительное будущее, что, конечно, было также выгодно американскому партнеру Великобритании по ленд-лизу. Нью-Йоркская фондовая биржа начала отражать этот факт: котировки начали расти по мере того, как нацистское продвижение в России замедливалось. Более того, начиная с этого времени, можно было выдавать кредиты и Советскому Союзу, а это означало, что корпоративная Америка может начать «делать бизнес» с до тех пор ненавидимыми ею советскими «красными». В ноябре 1941 года Вашингтон и Москва заключили соглашение по ленд-лизу¹²⁷.

Когда Красная армия под Москвой в начале декабря вынудила танки вермахта повернуть в обратную сторону, это было особенно хорошей новостью для корпоративной Америки вообще и для корпораций, занимающихся ленд-лизом, в частности. Они не понимали истинной важности битвы под Москвой, но теперь стало очевидно, что их британский партнер, который с трудом пережил невзгоды 1940 года, сможет продолжать вести войну на неопределенный срок, что ликвидировало необходимость вмешиваться в нее для самих американцев. Советский Союз был полезным тем, что мощно способствовал военно-экономическому выживанию самого главного клиента Америки – Великобритании¹²⁸. И когда 11 декабря 1941 года Гитлер объявил войну США, Советский Союз, как враг врага Америки, автоматически стал партнером, союзником и своего вида другом, нелюбимым и временным другом, но тем не менее другом. Америка, таким образом, стала тесно связана с государством, которое ранее так сильно было ненавидимо Вашингтоном и правящей элитой США. Симптоматичным для новой ситуации было то, как был принят Максим Литвинов, новый советский посол, который прибыл в Вашингтон, чтобы представить свои полномочия в декабре 1941 года Это резко контрастировало с тем, как обращались с его предшественником. Как отметил журналист Дэвид Бринкли, Литвинова чествовала элита общества, которая «теперь видела в России союзника, врага своего врага и, следовательно, друга»¹²⁹.

Среди правящей элиты США уже не модно стало выражать восхищение Гитлером, хотя с его нападением на СССР германский диктатор сделал именно то, чего руководящие круги Америки уже давно от него ожидали. Под конец 1941 года нацистская победа над Советами перестала быть желательной не только потому, что Германия вдруг стала врагом, но и потому, что теперь это было бы плохо для бизнеса; это поставило бы под угрозу прибыль, поступающую в изобилии от ленд-лиза. Немецкая победа над СССР была бы катастрофической с точки зрения самых больших опасений всех страховых расчетов – рубашки, которая была гораздо ближе к телу даже самых упрямых бизнесменов, чем любые их причудливые идеологические соображения.