США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Но до этого еще было далеко. Красная армия была еще очень далеко от германской столицы. Кроме того, на Восточном фронте Советы по-прежнему боролись с «подавляющей частью» немецкой армии, как отметил британский историк Клайв Понтинг, в то время как западные союзники никогда не противостояли более чем 10 процентам от общего объема сил вермахта. Руки Советов по-прежнему будут полностью заняты на долгое время, за которое в Западной Европе могло произойти что угодно. С помощью высадки в северной Франции или Бельгии американцы и англичане могли сами вторгнуться в Германию и, возможно, дойти до Берлина до того, как это сделает Красная армия. В этом смысле второй фронт во Франции стал более интересным для западных союзников. Однако, сделав выбор в пользу южной стратегии, британцыи американцы своей высадкой там заняли свои силы в Средиземном море, так что второй фронт в Западной Европе больше не был возможен в 1943 году¹⁸⁰.

После Сталинграда западные союзники столкнулись с тремя основными возможными сценариями. В худшем случае Советы победят нацистскую Германия в одиночку и, таким образом, станут «хозяевами Европы», о чем Буллит предупреждал в январе 1943 года, когда только начало осознаваться значение Сталинградской битвы. Тем не менее даже лучший сценарий был далек от привлекательности для Вашингтона и Лондона. Даже если американцы и британцы вторгнутся в Германию через Италию или Францию и, таким образом, им удастся выиграть войну вместе с Советами, Сталин неизбежно будет иметь право в значительной степени определять послевоенное устройство Германии и остальной Европы.

Перспектива того, чтобы поделиться влиянием над послевоенной Европой с Кремлем, была тем более болезненной потому, что лишь незадолго до этого казалось, что в конце войны англо-американцы смогут навязать свою волю не только немцам, но и Советам.

Эти два сценария переполняли западных лидеров тревогой о будущем. Кроме того, они боялись еще и третьего неприятного сценария после Сталинградской битвы, а именно возможности того, что Сталин снова пойдет на сделку с Гитлером. Американский эксперт по истории Второго мировой войны, Уоррен Ф. Кимбалл, пишет:

«Постоянным кошмаром для Рузвельта и Черчилля на протяжении всей войны была мысль о советско-германском соглашении. На протяжении всей войны и особенно после победы Красной армии под Сталинградом американские разведывательные оценки выражали обеспокоенность тем, что, как только немцы будут вытеснены из Советского Союза, он [Сталин] захочет свести к минимуму потери и начнет искать благоприятного урегулирования, оставив своих союзников на произвол судьбы, чтобы иметь дело с Гитлером. Эта озабоченность не оставляла Рузвельта»¹⁸¹.

Рузвельт и Черчилль считали, что повторение советско-германского пакта 1939 года не было немыслимым, потому что как для Советов, так и для нацистов альтернатива – продолжение кровопролития на Восточном фронте, была очень непривлекательной. Кроме того, соглашение Сталина с нацистской Германией почти наверняка содержало бы крупные немецкие уступки Советскому Союзу. По сравнению с возможной очень выгодной сделкой с Гитлером, как они думали, Сталин мог счесть непривлекательным продолжение альянса с американцами и англичанами, за которых он до сих пор таскал каштаны из огня, в ответ на что они лишь отказывали ему в облегчении в виде создания второго фронта. Новый Пакт о ненападении между нацистами и Советами закончил бы войну на Восточном фронте и позволил бы нацистской Германии бросить все ее оставшиеся (значительные) силы против американцев и британцы. Для Лондона и Вашингтона, как очевидно, это было бы большим бедствием. На самом деле такому сценарию был исторический прецедент: российско– германский Брестский мир 1918 года. Этот мир позволил немцам начать крупное наступление на Западном фронте, которое едва не позволило им вырвать победу в конце Первой мировой войны¹⁸².