США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Как упоминалось ранее, Рузвельт был доволен полученным им от Сталина на Тегеранской конференции в 1943 году обещанием: Советский Союз объявит войну Японии через три месяца после окончания война в Европе. Однако Рузвельт опасался, что Сталин может не сдержать свое слово. Именно для того, чтобы не дать советскому лидеру повод не сдержать слово в отношении войны против Японии. Рузвельт был так благосклонен к советскому лидеру в Ялте, пообещав ему определенные территории на Дальнем Востоке. Сталин ответил взаимностью, не только снова пообещав объявить войну Японии, но также согласившись с решением о разделе Германии на оккупационные зоны. Что касается Рузвельта, то его тогдашняя политика «мягкой линии» по отношению к Сталину принесла щедрые дивиденды. Но даже несмотря на это не следует переоценивать доброжелательность Рузвельта к его советскому союзнику. Аргументы Черчилля в пользу жесткой линии пользовались одобрением и поддержкой значительного числа собственных советников президента, и эти аргументы, вероятно, произвели впечатление и на него. Есть два способа заставить упрямого осла выполнять работу: с помощью моркови или палкой. Рузвельт предпочел использовать морковь, но был готов применить также и палку или, по крайней мере, угрожать ею. Участие Америки в бомбардировке Дрездена – операции, которую британские ВВС вполне могли провести в одиночку, – показало, что Рузвельт не имел никаких возражений против того, чтобы время от времени применять запугивание – прием, типичный для жесткой линии, сторонником которой выступал Черчилль. Рузвельт умер 12 апреля 1945 года, и его сменил Гарри Трумэн, решительный сторонник жесткой линии в отношении к Сталину. «Если Трумэн что-то и принес в Белый дом, – пишет Майкл Паренти, – то это было требование срочно ужесточить политику в отношении Кремля». Новый президент, действительно, вскоре открыто выступил за применение жесткой линии против Сталина, но этот отказ от более тонкой политики Рузвельта по отношению к Москве был определен прежде всего тем, что обстоятельства войны, а также возможные варианты для американской внешней политики радикально изменились за пару месяцев, прошедших между Ялтинской конференцией и смертью Рузвельта. Диалог и сотрудничество со Сталиным всегда пользовались благосклонностью у западных союзников, когда Красная армия продвигалась вперед и освобождала новые территории, особенно когда дела у самих западных союзников шли не очень хорошо. Предпочтение Рузвельтом «мягкой линии» в отношении Советов на примере Ялтинских соглашений надо рассматривать в контексте серии важных военных успехов Красной армией и практически одновременных военных неудач англо-американских войск. На момент начала Ялтинской конференции генерал Жуков уже стоял на Одере, менее чем в ста километрах от Берлина, в то время как американцы по-прежнему зализывали раны, полученные ими в ходе контрнаступления фон Рундштедта в Арденнах. Впоследствии, однако, Красная армия в течение недель не делала заметных продвижений вперед, как и обычно бывало после предыдущих крупных советских наступлений. На момент смерти Рузвельта войска Жукова все еще находились на болотистых берегах Одера. В то же время ситуация на западном фронте резко изменилась. В начале февраля американцы, англичане, канадцы перешли в аступление в Рейнской области. Сначала дела шли негладко, но потом они перешли Рейн, сначала американцы у Ремагена неподалеку от Кобленца 7 марта, а затем британцы севернее, недалеко от города Везель, 23 марта. С тех пор дела на фронте у них пошли значительно лучше²⁶¹. «Это был самый масштабный в мире бронетанковый бросок», – провозгласил военный корреспондент Хэл Бойл, который сопровождал передовые колонны американских войск, практически не встречавшие сопротивления в их продвижении на восток, к Берлину²⁶². Действительно, на западном фронте германское сопротивление таяло, как снег на весеннем солнышке, а все больше и больше войск перенаправлялись на Восточный фронт, где Красная армия, как ожидалось, вот-вот начнет битву за Берлин. К концу марта американцам и британцам противостояли менее тридцати немецких дивизий, в то время как более 150 дивизий были брошены против советских войск на Востоке. Это открыло возможность быстрого продвижения союзников по Германии и шанса для западных держав занять гораздо больше территории Германии, чем они могли мечтать всего лишь несколько месяцев назад. На момент смерти Рузвельта американцы оказались на таком же расстоянии от Берлина, как Советы, которые теперь наконец-то были готовы возобновить свое наступление²⁶³.