СССР при Брежневе. Правда великой эпохи

Проводившиеся в те годы независимые исследования ООН прогнозировали опережающий рост валового национального продукта (ВНП) СССР по сравнению с ведущими западными державами. Аналогичные оценки содержались и в прежде строго засекреченных, ставших известными только в самое последнее время исследованиях, проводившихся ЦРУ. Аналитики американской разведки предупреждали лидеров «свободного мира», что интеллектуальный и производственный потенциал Советского Союза может позволить ему в обозримом будущем сравняться с США по основным экономическим показателям. И они не ошибались. Если в 1960 году национальный доход СССР составил 58 % от уровня США, то в 1980 году – уже 67 %. И это при том, что СССР развивался с опорой исключительно на свои собственные ресурсы и помогал многим зарубежным странам, тогда как благополучие США зиждилось на неэквивалентном обмене с другими, прежде всего развивающимися государствами. Где-то на рубеже 1970—1980-х годов наметился было некоторый откат назад, но позже, во второй половине одиннадцатой пятилетки, все встало на свои места и развитие СССР вновь продолжилось в режиме опережения.

Тем самым приведенные данные демонстрируют полнейшую несостоятельность бытующего сегодня клише о будто бы поразившем советскую экономику развале. Советский экономический проект вновь с честью выдержал все испытания и доказал свое историческое преимущество. Хотя отдельные тревожные тенденции в нашем народном хозяйстве и наблюдались, они поразили лишь периферийные зоны советской экономической модели и при наличии политической воли поддавались лечению. Главным достижением так называемых «лет застоя» (точнее – депрессии) является продолжавшееся накопление опыта и ресурсов для очередного стремительного рывка в будущее, который могла совершить страна. Собственно, на этих ожиданиях нового стремительного ускорения, по сравнению с которым темпы развития 70-х годов XX века действительно могли показаться чуть ли не топтанием на месте, и сыграла горбачевская команда, когда подбрасывала обществу насквозь лживую концепцию «застоя». Русская цивилизация в рамках Красного Проекта готовилась к мощному, невиданному в истории расцвету, который бы разом перечеркнул все пошлые пересуды ее разномастных недругов о кризисе и крахе.

Глава VЧьи кадры решали всё? Политика в СССР

В прежние годы отечественные историки в рамках закрепленного тогда официально формационного подхода базовой сферой общественной жизни называли экономику. В научных трудах и пропагандистских материалах так и говорилось о базисе и надстройке. Базисом (естественно, с «материалистических позиций») объявлялась экономика. А все прочее, что существует в обществе (от политики до культуры), принято было относить к разным этажам надстройки. В наше время можно встретить другой перекос, который все, что происходит в обществе, вообще ставит с ног на голову. Основное значение отводится теперь уже политике. А вот экономика для многих современных российских и зарубежных историков кажется чем-то второстепенным, приземленным, не заслуживающим внимания. Согласно такому подходу, в СССР все определялось той политикой, которую проводил существовавший в стране тоталитарный режим. Тем самым экономика существовала не по своим собственным законам, а исключительно по воле спускаемых вниз из Кремля директив.

В реальной жизни устройство общественного организма выглядит куда менее прямолинейно. Не признавать важнейшую роль экономики в жизни общества, как это делают некоторые нынешние авторы, конечно, неправильно. Оценивать экономику в жизни общественного организма следует и без преуменьшений, и без преувеличений. В этом ключе приходится признать, что, с одной стороны, экономика воздействует абсолютно на все стороны жизни общества, но при этом она и сама ощущает воздействие отовсюду. Некоторые социологи, к примеру, очень убедительно показали роль протестантской этики на развитие западного капиталистического общества с его духом наживы⁵⁸. Столь же ощутимо было воздействие первоначально нашего ведического язычества, а затем уже и православия, на хозяйственный уклад Руси, для которого стяжательство служит объектом нравственного порицания.