Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Нас здесь пятеро: три депутата (Петровский, Малиновский, Бадаев, из них Петровский представляет шестерку во фракции). Я [был] один. Будет шестой. Несмотря на глупость, допущенную четырьмя из шести насчет «Луча»^[671] (я об этом узнал потом), шестерка остается сплоченной группой. Нужно только дать ей время освоиться с положением дел, познакомиться с партийными делами, серьезно поработать над ней. Из Ставского выйдет дельный работник. О Малиновском нечего и говорить. Да, всего не скажешь в письме, а говорить есть о чем. Ильич рекомендует «твердую политику» шестерки внутри фракции, политику угроз большинству фракции, политику апелляции к низам, против большинства фракции, но Ильич [уступит], ибо ясно само собой, что для такой твердой политики шестерка еще не созрела, не подготовлена, что нужно сначала укрепить шестерку, а потом бить ею большинство фракции, как Илья [Муромец] бил татар татарином. Кроме того, очень может быть, что месяца через два – три уже будет большинство во фракции (есть надежда перетащить одного-двух), и тогда у нас появится возможность бить фракцией ликвидаторов, это гораздо выгоднее. Посему нужно работать и немножечко подождать с твердой политикой. Последняя ошибка с участием в «Луче» лишний раз показывает, что нужно, прежде всего, укрепить самое шестерку, желающую быть большевистской, но еще не вполне большевистскую. Шестерке на каждом шагу [нужно] что […] в руководителе: я случайно не присутствовал на одном из заседаний фракции и это было достаточно, чтобы шестерка выкинула глупость с «Лучом». Словом – нужно немного подождать… Ну-с, пока, крепко жму руку. Коба.

РГАСПИ. Ф. 558. On. 1. Д. 5391. Л. 3 (автограф).

Опубликовано: Большевистское руководство. Переписка. 19121927. М.: Росспэн, 1996. С. 16.

№ 48

Сталин:

Краков, 12 января 1913 года, «В», С. – Петербург, Александру Ефремовичу Аксельроду. Калашниковское отделение, Русский для внешней торговли банк

Для Шибаева

Очень извиняюсь, что не мог до сих пор написать. Отсюда ничего не могу прислать для Пека – я говорю об обещанном. Дело в том, что атмосфера здесь невозможная, все заняты до безобразия, заняты черт знает как. Вам самим придется написать. Что касается Пека, то он пришлет свой на днях, через господина Берга^[672]. Передай нарымцу и Андрею^[673], что оба они, оказывается, приняты на службу. У меня здесь дела идут в общем недурно. Пусть Андрей подождет. Твой В.

Копия перлюстрированного письма Сталина «Шибаеву», 30 декабря 1912/12 января 1913 г.

РГАСПИ. Ф. 3. Оп. 1. Ед. хр. 46. Л. 1 (подлинник).

Опубликовано: Исторический архив. 1960. № 2. С. 25.

№ 49

Ленин – Каменеву:

Дорогой Л.Б.! Пишу на совещании. Идет чудесно. Значение будет не меньше январской конференции 1912 г. Резолюции будут по всем важным вопросам, об объединении в том числе.

Ужасно жалеем, что Вас нет и что Вам не удалось приехать […]

Все резолюции принимаются единогласно.

Гигантский успех!

Закончим через 2–3 дня.

Из письма В. И. Ленина Л. Б. Каменеву, 30 декабря/12 января 1913 г. Ленин В. И. ПСС. Т 48. С. 144.

№ 50

Ольга Вейланд^[674]:

[краковское совещание в квартире Ленина и Крупской]

На следующем заседании, на котором мне тоже довелось присутствовать, заметно было какое-то особое, исключительное оживление. Из России на совещание приехал еще один товарищ, которого ждали. Это был член ЦК – Коба, такова была тогда партийная кличка товарища Сталина, Владимир Ильич с ним много беседовал.

Товарищ Сталин на совещании выступал несколько раз. Его речи произвели на меня сильное впечатление. Он говорил не громко, размеренно, делал паузы, с неумолимой логикой развивая свои мысли. Иногда он вы ходил в первую комнату и, прохаживаясь по ней, внимательно слушал выступления товарищей.

Совещание длилось два дня. Владимир Ильич был очень им доволен, считал, что оно удалось.

После совещания депутаты думской фракции не сразу разъехались. Помню, как все решили пойти в театр. Ставили какую-то плохую пьеску. Владимир Ильич, посидев немного, решительно встал и ушел вместе с Надеждой Константиновной. А под первое января решили устроить встречу Нового года. Сняли комнату в одном из ресторанов. Владимир Ильич был очень весел. Он шутил, смеялся, подпевал и даже принимал участие в играх. […]

Владимир Ильич договорился на этом совещании с товарищем Сталиным о необходимости написать работу, освещающую взгляды революционной социал-демократии на национальный вопрос. Нашей партии необходимо было выступить с подлинно марксистской программой по национальному вопросу и противопоставить свои взгляды злобствующему национализму, поднявшему в то время голову как в России, так и за границей. Разработка такой программы и была поручена Иосифу Виссарионовичу.