Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Одна из бесед с Каменевым – Сталиным мне особенно хорошо запомнилась. Как-то в средине января 17 года я приехал по кооперативным делам в Ачинск и вечером зашел к Каменевым. Как всегда, Осип со своей трубкой уже сидел у чайного стола. Разговор скоро перешел на тему о войне, как и чем она кончится. Каменев весьма подробно и красноречиво говорил о том, что победа немцев обеспечена, что царское правительство в целях предупреждения революции, подземные раскаты которой отражались и в доходящих до Сибири слухах о происходивших в высших правительственных кругах раздорах, должно будет просить мира, а без России западные союзники долго выдержать военного напряжения не смогут. Америка, по его мнению, должна была сохранять нейтралитет, на котором так хорошо наживались ее капиталисты.

Одержав победу, немцы, говорил Каменев, наложат на Англию и Францию огромную контрибуцию и вообще продиктуют такие условия мира, которые повлекут за собою быстрое и значительное сокращение уровня жизни в побежденных странах, что создаст в них революционную ситуацию. Сначала во Франции, потом в Англии начнется социальная революция, которая перекинется вскоре и в победившую Германию. Что касается России, то в ней может произойти лишь буржуазно-демократическая революция. Потребуется по меньшей мере двадцать-тридцать лет для того, чтобы созрели условия для социалистического переворота и в России.

Из такого прогноза дальнейшего развития событий Каменев выводил тактику пораженчества. Русские социалисты, доказывал он, саботируя военные усилия страны и тем содействуя победе Германии над царским режимом, исполняли свой долг по отношению международного пролетариата. Пораженчество подготовляло почву для социальной революции сначала в передовых, капиталистических странах, а потом, по прошествии известного периода, и в более отсталых, в том числе и в России.

Я стоял на позиции оборончества и потому резко возражал Каменеву. Завязался горячий спор. Осип в нем участия почти не принимал. Он только кивал головой, одобрительно хмыкал и поддакивал Каменеву, не пытаясь, впрочем, дополнить и развить его аргументы.

Эта моя встреча с Каменевым и Сталиным была последней.

Общее впечатление от личности Сталина, которое я вынес из моих немногих бесед с ним, было как о человеке, стоявшем по своим интеллектуальным способностям гораздо ниже среднего уровня «партийного работника».

Байкалов А. Мои встречи с Осипом Джугашвили //Возрождение. Париж. 1950. № 8. С. 117–118.

№ 16

Из стенограммы беседы со старыми большевиками:

Муранов. Петровский упомянул о Мгеладзе. Я напомню такой эпизод с этим Мгеладзе. Когда товарищ Сталин был у нас в Ачинске, лично у меня на квартире, то пришел этот Мгеладзе и спрашивает – здесь ли Джугашвили. Я сказал, что здесь, он снимает пальто, шапку, входит в комнату, где сидел товарищ Сталин, и протягивает ему руку. А товарищ Сталин, не подавая ему руки, сказал: «Уберите его отсюда, я его знать не хочу».

Из стенограммы беседы со старыми большевиками в Музее Ленина, 10 апреля 1950 г.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 582. Л. 22–23.

№ 17

Из стенограммы беседы со старыми большевиками:

Померанцева. Когда мы получили телеграмму о февральском перевороте, мы не были организованы и не успели собраться. После мы устроили собрание в доме Долина. В день, когда мы получили телеграмму, был базарный день. Я решила, что крестьяне с базара разъедутся и ничего не узнают, побегу к ним и скажу, что царя нет, царя свергли. На пути я встретила товарища Сталина. Товарищ Сталин посмотрел на мое возбужденное лицо и спросил, куда вы бежите? Я говорю, бегу на базар, надо сказать крестьянам о перевороте. Он одобрил и я побежала скорей известить крестьян.

Из стенограммы беседы со старыми большевиками в Музее Ленина, 10 апреля 1950 г.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 582. Л. 6–8.

№ 18

Из стенограммы беседы со старыми большевиками:

Муранов. В это время у нас в Ачинске были представители от солдат, человек 10 нелегальных членов партии. Сталин с ними общался. Когда открывался митинг, приехали солдаты. Мне сказали, что я должен быть на митинге, я сейчас же бросил работу и поехал туда. Тогда там присутствовал Каменев". Мне сказали, что сейчас дадут слово полковнику Мартынову, а после него будет дано слово мне. На этом митинге не было ни трибуны, ни радио. Присутствовало 2 полка солдат, это 10 тыс. человек. […] Сталин тогда не выступал, потому что он ссылку отбыл и его выступления и речи в «Правде» очевидно имели большое значение.

После этого нужно было собираться ехать. Я получил деньги и числа 12 марта мы уехали. Уехал тов. Сталин. Уехала т. Померанцева.

[Померанцева подает реплику, что она не поехала, т. к. товарищ Сталин сказал, кто-то должен оставаться в Сибири, и она осталась]