Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Установить лицо, передававшее «Бочке» имевшиеся в жандармском управлении сведения о тайной типографии, не представилось возможным.

В Одессу о выезде туда печатника из нелегальной типографии не сообщалось, ввиду недостаточности сведений о его личности – неизвестны даже приметы и кличка.

Из донесения начальника Тифлисского ГЖУ в Департамент полиции, 18 декабря 1909 г., № 16740

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 316. ОО. 1909. Д. 5. Ч. 3. Л. «А». Л. 75–76.

№ 22

Ротмистр П. П. Мартынов:

Имею честь донести вашему превосходительству, что упоминаемый в письме из Парижа от 22 января н. ст. 1910 года «Н.К.»^[245] в Одессу г-же Гормих (для «Володи») Александр Пруссаков работал в технике местной организации Российской социал-демократической рабочей партии в качестве наборщика, вместе со своей женой. Вверенному мне охранному отделению Пруссаков и его жена Дуня Козловская не были известны и на службе охранного отделения не состояли. В сентябре минувшего года, когда место помещения техники (д. № 66 по Бондарной улице) стало отделению известно и подготовлялась широкая ликвидация к моменту печатания очередного № «Бакинского Пролетария», жена Пруссакова «Дуня Козловская» сделала организации заявление, что она с мужем выдала технику охранному отделению и бежала – как было потом дознано агентурным путем – в Одессу. Кому именно было сделано в этом смысле заявление Пруссаковым и его женой, или кем-либо из них, осталось мне неизвестным, но в действительности, немедленно после этого, работа техники прекратилась и самая техника была вывезена по частям с Бондарной улицы и помещена в Балаханах, на дворе одного из заводов, при которых имеется механическая мастерская, в качестве железного лома (шрифт размещен в других местах).

Пруссаков и Дуня Козловская в сферу наружного наблюдения не вошли, так как, хотя дом, где помещалась техника, и был известен, но наблюдение за ним видело только членов организации, посещавших этот дом; работавшие же там Пруссаков и Козловская никогда не пользовались воротами своего дома, а выходили и входили через двор соседнего дома № 68. Других сведений об Александре Пруссакове в моем распоряжении не имеется.

Донесение начальника Бакинского ОО ротмистра П. П. Мартынова в Департамент полиции, 8 февраля 1910 г., № 476, на № 105191 ГА РФ. Ф. 102. Оп. 240. ОО. 1910. Д. 5. Ч. 6. Л. 3–4.

№ 23

Сибгат Гафуров:

В это время в Бакинскую организацию проник провокатор – Николай Леонтьев, приехавший с явкой в нашу организацию. Он начал работать довольно активно, но приблизительно в конце 1909 или в первой половине 1910 г. он пытался создать раскол с целью разложения организации, хотел противопоставить часть партийцев руководящему активу и провалить подпольную типографию Бакинского комитета. Но организации удалось вовремя узнать его намерение. Однажды прибежал ко мне тов. Трофимов и взволнованно заявил, что подпольная типография находится под угрозой провала, нужно ее спасти. У Бакинского комитета на переброску типографии средств не имелось. Бакинский комитет постановил срочно произвести сбор среди членов партии, и если у некоторых членов партии имеются деньги в сберкассах, то они немедленно должны их получить и дать заимообразно Бакинскому комитету. Мы с тов. Трофимовым быстро обошли всех членов партии нашего подрайона (кого застали на квартире, кого на работе). Члены партии не жалели денег для этого, они готовы были отдать все, что имели. Давали по 10–15 руб., даже до месячного оклада. А те товарищи, у которых имелись деньги на сберегательной книжке, немедленно их получили и дали взаймы Бакинскому комитету. В течение суток члены Романинской подрайонной организации выполнили задание Бакинского комитета […]

Спустя некоторое время, на узком активе или межрайонном, не помню, тов. Сталин сделал сообщение о том, что типография спасена и перенесена в другое, более надежное помещение и над ней сложена русская печь.

После этого наша организация выпустила прокламацию с разоблачением провокаторской деятельности Николая Леонтьева и еще двух провокаторов […]

Воспоминания Сибгата Гафурова, 1935 г.

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 658. Л. 133–134.

№ 24

Сеид Якубов (Ягубов):

Николай Леонтьев приехал из Питера. У него была партийная явка. Он очень хитро поступил: заявил, что никакой партийной работы не будет вести, а будет работать среди рабочих.

Он начал работать в артели при союзе нефтепромышленных рабочих. Увидели, что способный работник. Оттуда переходит на партийную работу и проходит в члены Бакинского Комитета.

В это время работал у нас Сталин под кличкой Коба. Алеша тоже был. Однажды получаю извещение от Кобы явиться в Бакинский Комитет; Леонтьев приглашен не был.

Прихожу в Бакинский Комитет и удивляюсь: почему Леонтьева нельзя?..

Оказывается, Бакинский Комитет собрался для обсуждения вопроса о Леонтьеве: Леонтьев провокатор.

Алеша получил сведения через охранника, где имели своих людей.