Сталин. Человек, который спас капитализм

Те, кто жили в тот период «холодной войны», будь то граждане Советского Союза или США, мало понимали в мотивах и целях происходящего. Население обеих стран страдало от передозировки постоянной пропаганды по поводу целей противоположной стороны, так что была утеряна способность к здравомысленной оценке ситуации. Было ли это стремлением сдержать распространение коммунистической доктрины в мире путем использования открытой силы или пропаганды? Или же это была, как объяснили американцам, борьба добра со злом, свободы с тоталитаризмом — системой, где права человека подчинены немногим бюрократам, находящимся на вершине властной пирамиды? Для советских людей это была война против американского империализма и последняя попытка капиталистического мира, разрываемого своими внутренними противоречиями, разрушить своего исторического преемника — коммунизм. Это был также и конфликт между идеалом экономической справедливости для всех и эксплуатацией большинства во имя процветания немногих.

Ни руководство Советского Союза, ни различные администрации США на протяжении почти полувека не видели никакой возможности компромисса. Единственное, что удерживало обе стороны от нарушения шаткого статус-кво, — это была угроза гарантированного взаимного уничтожения в ядерной войне. Это была достаточно отталкивающая перспектива. И все же, по иронии судьбы, обе страны продолжали наращивать количество ядерных вооружений и ракет в пусковых шахтах, как гарантию против внезапной атаки противника. Из-за своей риторики до и во время президентства Рейган выглядел этаким рыцарем «холодной войны», кто своей волей способен повести Соединенные Штаты в горячую схватку с Советским Союзом, что закончится концом американской цивилизации. Ему противостояла загадочная фигура Михаила Горбачева.

В известном смысле Горбачев был самым трагическим персонажем, порожденным внутри концепции государственного социализма. Полный веры в экономическую справедливость, он не способен был осознать внутренние противоречия системы. Экономика Советского Союза была построена в форме пирамиды. И без того, чтобы пирамиду не срыть и не построить на ее месте новую конструкцию, ничего бы не изменилось. На протяжении почти шестидесяти лет, с момента начала строительства Сталиным индустриального общества из обломков аграрного, желаемая цель никак не достигалась. Социальные условия улучшились в огромной степени; но пока все работало — бесплатное образование и лечение, пенсионное обеспечение, жилищно-коммунальное хозяйство, полная занятость, — не было побудительных мотивов двигать систему дальше с риском разрушить то, что уже существовало. Государственный социализм дошел до своей крайней точки.

Когда Горбачев был наконец избран руководителем Советского Союза, он был самым молодым главой государства со времен Ленина и Сталина. Как и в случае этих своих предшественников, экономическая политика которых существенно изменила исходную экономику России, у Горбачева тоже имелся рецепт, как перенаправить и реформировать экономику, чтобы поднять ее производительность и повысить жизненный уровень средних россиян. Но система была непригодной к реформированию без полного слома. В обороне и в космосе шло ожесточенное соревнование с Соединенными Штатами, но внутри системы не существовало конкуренции (экономической). Термин «перестройка» означал, пожалуй, лишь то, что Горбачев не готов нырнуть в воду, не попробовав ее ногой. Первые усилия Горбачева по приватизации — разрешение создания частных кооперативов в сфере услуг, мелкого производства и внешней торговли и введение понятия личной прибыли — были обречены на неудачу еще до начала. Первые предприниматели столкнулись с очень высокими налогами на прибыль. Но главным препятствием, однако, была невозможность для предпринимателя уволить сотрудника, если это требовалось для увеличения продуктивности. К тому времени, как два года спустя закон был изменен, стало поздно склонять будущих предпринимателей к доверию к правительству. Горбачев был всецело во власти своей веры в фундаментальные принципы коммунистической доктрины, которые включали право любого человека на гарантированную трудовую занятость. В результате во многих случаях не было возможности внедрять эффективные машины для замены ручного труда. Это было одной из основных слабостей системы. Да, единственная догма коммунизма, которую нельзя было отменить, — это гарантия полной занятости (на самом деле вовсе не это было главной догмой, а властные полномочия, которые по 6-й статье Конституции СССР вплоть до 1990 года принадлежали Коммунистической партии. — Прим. пер.).