Сталин. Человек, который спас капитализм

И здесь — ахиллесова пята всякого почитаемого или внушающего ужас вождя. Пока он жив, он может поступать, как посчитает нужным, не обращая внимания на возможные вопросы по поводу этого. Но когда он, не терпевший никакой оппозиции в период правления, покидает сцену, там образуется вакуум, который практически невозможно заполнить. Сокрушая всяческую оппозицию своему режиму, Сталин оставил после себя только последователей, но не лидеров, и они оказались не способны самостоятельно мыслить. Политбюро было в своем роде «уанмэн-шоу», театром одного актера.

Для западного человека непросто понять его статус. Ведь он был не человеком, а человеко-Богом. Буквально почти из ничего он выковал современную державу. Да, он сделал это посредством массового устрашения и жестокостей. Но мощь его власти позволила Советскому Союзу после Второй мировой войны стать второй по силе ведущей державой на земном шаре. В Политбюро каждый шаг, предпринятый его наследниками, оценивался в сравнении с тем, как поступил бы Сталин в аналогичных обстоятельствах. Он продолжал оставаться вполне живым призраком. Хрущев был отстранен от власти членами Политбюро из-за того, что они считали, будто он подвержен «волюнтаризму», бросая вызов Соединенным Штатам во время Кубинского ракетного кризиса. Они не принимали во внимание, что США были вынуждены в ответ убрать свои ракеты из Турции, в качестве равноценного обмена quid pro quo. Но Сталин никогда не делал прямых выпадов против США в их полушарии (все Западное полушарие, в соответствии с доктриной Монро, еще во второй половине XIX века было объявлено зоной стратегических интересов США. — Прим. пер.). Сталин всегда применял некие заменяющие средства, если хотел противодействовать колоссу Америки. Подход к ведению «холодной войны», заложенный Сталиным еще в 1950-е годы, мумифицировался, словно в капсуле времени. В отличие от китайского стратега Дэн Сяопина, который вовремя распознал ограниченность возможностей социалистической экономики, наследники Сталина поддерживали заданный курс до последнего, пока режим не рухнул.

Принцип «враг моего врага — мой друг» объясняет суть неправедного альянса между Советским Союзом, Соединенными Штатами и Британией, который имел место во время Второй мировой войны. В тот момент нужно было отбросить идеологию. В те страшные дни 1943 года, когда судьба Европы зависела, похоже, от способности Советской армии[1] остановить германскую армию, до того казавшуюся непобедимой, образ Сталина как безжалостного диктатора был забыт. И Голливуд, и пресса взяли на себя задачу реабилитировать Сталина. Буквально за ночь он стал Дядюшкой Джо, с неизменной трубочкой в уголке рта, защитником свободы и демократии. Вероятно, Сталин немало позабавился такому своему образу. Он ведь прекрасно знал, что до вторжения нацистов в Советский Союз его портрет зачастую висел бок о бок с портретом Гитлера.

Говоря о подписании советско-германского Пакта о ненападении и последующем разделении Польши в 1939 году, Уинстон Черчилль скажет радиослушателям, что не может описать Россию, поскольку «это головоломка, окутанная тайной и помещенная в загадочную оболочку». Да, Черчилль был великолепным оратором, но, несмотря на эту его броскую фразу, не было ничего загадочного в поведении Советского Союза. Это была единственная социалистическая страна в мире. Здесь была отменена частная собственность (на средства производства. — Прим. пер.) и признаны недействительными все внешние долги, сделанные при царском режиме. Эту огромную державу исключили из процесса в момент Мюнхенского кризиса 1938 года, когда Чехословакию просто пустили по ветру. И это Гитлер, опасавшийся войны на два фронта, как в 1914 году, инициировал советско-германский Пакт о ненападении. Сталин принял это предложение, поскольку понимал, что Советскому Союзу нужно еще время для перевооружения, прежде чем нацистская военная машина обрушится на Россию. Конечно, ни Сталин, ни Черчилль не ожидали, что французская армия рухнет так быстро, в течение всего шести недель настоящей войны.

Лицемерие старо как мир. В Ялте президент Франклин Рузвельт, британский премьер-министр Черчилль и Сталин будут поднимать тосты за вечную дружбу. Эти три человека будут причастны к созданию Организации Объединенных Наций, и пять ведущих стран в ней станут отвечать за поддержание мира во всем мире. Согласившись с такой жесткой формулировкой, три Больших Человека продолжали снова и снова поднимать бокалы друг за друга.