Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом, или Стремление осчастливить его любой ценой

Документы и мемуарная литература свидетельствуют, что ко времени появления этого феномена – «ленинградское дело» – основное беспокойство, снедавшее Сталина, было вызвано одной мыслью: что станет с Советским Союзом после его смерти? Объявив после войны, что он хотел бы видеть в качестве своих преемников в руководстве государством и партией Николая Вознесенского и Алексея Кузнецова, потом генсек изменил свои намерения и позволил Маленкову и Берии убедить себя в том, что «ленинградцы» стремятся обособить РСФСР в составе Союза и тем самым – разрушить СССР.

Нарисованный им самим прогноз показался ему реальным, и он принял меры как к недопущению такого сценария, так и к тому, чтобы ни малейшей информации о «ленинградском деле» никуда не просочилось, ни внутри страны, ни за рубеж. Первое ему удалось, второе – нет.

Что касается зарубежа, то те, кому положено было знать о «ленинградском деле», в основных чертах знали о нем все. Но популярным это «дело» в западной историографии так и не стало. Практически с 1950 года и до сегодняшнего дня это событие находится в зоне умолчания.

Ответ на причины этого умолчания кроется, как мне представляется, в том, что в «ленинградском деле» удар почти на 100 % пришелся по этнической русской элите. Святослав Рыбас, один из самых эрудированных российских исследователей сталинского периода, так и назвал свою первую публикацию по этой теме – «разгром «русской партии»[84].

Русский флер этого «дела» всегда отпугивал от него и американских советологов (кремленологов): они никогда не будут будить интерес к опасным для них (с геополитической точки зрения) событиям русской истории. Причину этого опасения довольно точно определил к. и. н. Л. П. Решетников: «Запад не боялся большевистской идеологии, которую он сам и вскормил. Он не боялся диктатуры Сталина, пока речь шла о диктатуре руководителя ВКП(б). Но Запад и советская номенклатура смертельно боялись возрождения исторической России. В этой связи примечательны слова одного из видных западных идеологов С. Хантингтона: «Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом идеологий, которые, невзирая на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же основные цели: свободу, равенство и процветание. Но Россия традиционалистская, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными»[85].

Упомянутый выше Святослав Рыбас обращает внимание на то, что «в человеческом и историческом плане «ленинградское дело» продолжается до сей поры в силу ряда обстоятельств. Созданное русскими государство никогда не было чисто русским и не однажды переживало потрясения, вызванные как раз сопротивлением русского же населения имперской политике руководителей страны…

На протяжении одного только ХХ века эта проблема по меньшей мере трижды поднималась до точки кипения: в 1917 году, в 1945–1950 годах и в 1985 – начале 1990 года. Ни разу она не была решена, но в первом и третьем случаях – дело закончилось срывом всех болтов с парового котла, разрушением государства и тяжким восстановительным процессом.

Разрушение СССР, обособление национальных республик и «освобождение» России от имперской миссии не привело к победе «русской национальной идеи» – за пределами Российской Федерации остались десятки миллионов соотечественников, она утратила многие исторические земли и геополитические преимущества.

Думается, эта проблема в принципе едва ли имеет линейное решение»[86].

Отметим, что 1917 год решал в общем-то совсем не «русскую» проблему, но согласимся с русским историком в том, что «в случае прихода к власти «ленинградцев»… судьба СССР была бы иной. Думается, он избежал бы краха».

Обратим также внимание на то, что сходную точку зрения высказывают и другие русские историки. Так, автор фундаментального труда о положении евреев в СССР, доктор исторических наук Г. Костырченко пишет:

«Это тем более печально, что «ленинградская» политическая ветвь, питаемая соками робко возрождавшегося после войны российского самосознания и так безжалостно обрубленная с древа национальной государственности, могла бы в перспективе стать для страны весьма плодоносной.

Правда, реализация ждановской идеи возрождения государственности России чревата была распадом империи, чего, впрочем, так и не удалось избежать.

Спровоцировав, таким образом, в грозные предвоенные и военные годы рост русского самосознания и прагматично использовав его, в том числе и в интересах сохранения собственной власти, Сталин из страха перед возможной перспективой выхода этого самосознания за рамки дозволенного, безжалостно его растоптал»[87].

Причины и последствия русской послевоенной трагедии