Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом, или Стремление осчастливить его любой ценой

Пожалуй, большее удивление в этой истории заключается в том, что и Сталин загорелся этой идеей и разрешил «ленинградцам» готовиться к этому повороту: разработать не только новый Устав партии, но и новую Программу ВКП(б) и поддержал предложение А. Жданова уже в 1947 году начать подготовку к XIX съезду ВКП(б). Работу «ленинградцы» начали незамедлительно.

Основную часть подготовки к новому повороту в экономике взял на себя председатель Госплана, заместитель председателя правительства СССР, член политбюро Н. Вознесенский. Руководимый им журнал «Плановое хозяйство» (орган Госплана) в целом ряде своих публикаций начал пропаганду экономических рычагов организации производства и распределения – денег, цены, кредита, прибыли, премий. Благодаря усилиям Вознесенского была разрешена торговля в городах и рабочих поселках продовольствием и товарами широкого потребления, ставилась задача повсеместного расширения сети магазинов и лавок. 6 января 1947 года передовая статья газеты «Правда» указывала ориентир в этом плане: «Чем шире будет развернут товарооборот, тем быстрее поднимется благосостояние советских людей»[109].

Полным ходом шла разработка проекта новой Программы партии. В 1947 году для этой цели решением политбюро была создана специальная комиссия по ее подготовке.

Основной упор в партийной программе был сделан на решении социальных проблем, – жилищное строительство (к концу 1970-х обеспечить большинство городского населения отдельными квартирами и бесплатными коммунальными услугами), перейти к массовому производству легковых автомобилей для населения по доступным для людей ценам, переложив основные затраты при этом на государство, много внимания уделялось инфраструктурным проектам, то есть, говоря современным языком, созданию среды обитания для среднего человека.

Были обозначены и совсем уж революционные новации: в проекте Программы впервые была поставлена задача замены государства диктатуры пролетариата общенародным государством, постепенного сужения политических функций последнего; было предложено создать механизм всенародного голосования по важнейшим вопросам государственного развития, предоставлению законодательной инициативы общественным организациям, предложено ввести принцип конкурентной выборности руководителей[110].

Все эти новации А. Жданов и Н. Вознесенский формулировали в тесном контакте с генсеком. В семье Вознесенских сохранилась информация о том, как уже и после смерти А. Жданова в августе 1948 года Сталин очень много времени проводил в разговорах с Н. Вознесенским на Ближней даче, работали в кабинете генсека, обсуждали все эти проблемы во время длительных совместных прогулок вдвоем.

К 1948 году Н. Вознесенский подготовил монографию «Политическая экономия коммунизма» (822 машинописные страницы), которую до самой смерти считал главным трудом своей жизни.

Но эти длительные интеллектуальные беседы уже ничего изменить не смогли: в высшем руководстве страны существовала группа людей, которая придерживалась иных взглядов на прогнозное развитие СССР, и эта группа обладала более мощным влиянием на умонастроения генсека, потому что опиралась на сталинский тезис о том, что СССР, существуя во враждебном окружении империалистических государств, должен первостепенное внимание уделять не немедленному улучшению жизни населения, а росту расходов на оборонные нужды, и в том числе ядерной составляющей. Решать одновременно две такие крупные задачи, как оборона и социальные проблемы, СССР не в состоянии, считали они. А потому повышение жизненного уровня людей должно быть принесено в жертву резкому наращиванию оборонных расходов и экономической поддержке стран Восточной Европы, которые следует держать под жестким контролем Москвы. Во главе этих руководителей были Маленков и Берия. Оба были вхожи к Сталину, и оба стремились торпедировать многие инициативы Жданова и Н. Вознесенского по развитию социальной сферы.

Сталину больше импонировала позиция Берии и Маленкова, так как он в это время вел дело к «холодной войне» с США и потому включился в гонку вооружений.

Между тем дело было не только в гонке вооружений и во вваливании в «холодную войну». Эта последняя требовала ужесточения отношений со странами так называемого социалистического лагеря.

Как та ситуация видится мне сейчас, в свете всех тех событий, которые произошли после распада Советского Союза, насильственное, со стороны Сталина, а потом и его последователей – Хрущева, Брежнева, Андропова, Устинова – навязывание странам Восточной Европы коммунистического режима было ошибкой Сталина стратегического характера (как и действия Хрущева и Брежнева по вводу войск в Венгрию в 1956 году, в Чехословакию в 1968 году, введение военного положения в Польше в 1981 году) (во время работы в Югославии у меня была возможность узнать мнение в отношении первых двух мер президента СФРЮ И. Б. Тито, и мне это мнение уже тогда представлялось верным. – Вл. К.).