Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Я несу тоже свою долю ответственности за то, что не перешагнул через это и не предпринял попытки лично доложить Сталину то, что докладывал своему прямому начальнику. Но, чувствуя на себе бремя этой вины и не снимая ее с себя, должен сказать, что слова эти, что Сталин „все знает“, были для меня в сочетании с тем авторитетом, которым пользовался тогда в моих глазах Сталин, убедительными».

Интервью дано в 1962 году, когда по инициативе Никиты Сергеевича Хрущева началось стирание имени Сталина со страниц истории нашей страны. Так что ничего особо выдающегося в адрес вождя, в тот момент, сказано не было. Кстати, с легкой руки Константина Михайловича, из-под пера которого вышло это интервью, и сложилось мнение о прострации Сталина впервые дни войны. Но не в упрек ему будет сказано, так как и над ним было бдительное око цензуры. Желающих мазнуть черной краской умершего вождя хватало.

Что в этом отрывке интересного? Значит, «за две недели до войны» Исаков лично докладывал Сталину (это, примерно 8-10 июня) «по разным текущим делам» и не считал обращение зазорным. Однако, позднее, когда стало известно о близком начале войны, почему-то стушевался идти на прием к Сталину и стал просить своего прямого начальника, чтобы тот доложил обо всем том, о чем наболело у самого Ивана Степановича? Не находите, данное поведение, странным? Кроме того, Исаков, почему-то, не называет фамилию своего прямого начальника. Что это за военная тайна такая? Кроме того, этот прямой начальник, отмахивается от Исакова с его просьбой доложить вождю, как от назойливого комара: «Все это он знает. Все знает, думаешь, не знает? Знает. Все знает!». Еще, что смущает, так это прекрасное знание внутреннего мира вождя: Сталин убежден, Сталин знает! Не приведена ни одна реплика Сталина, но есть твердое убеждение, что это, сказанное выше, именно так. Не военные, а прямо таки, психологи-экстрасенсы.

Но вернемся к прямому начальнику Исакова, которого он никак не хотел называть. Читатель, наверное, подумал, что это Николай Герасимович Кузнецов? Нет, Кузнецов был непосредственным начальником Ивана Степановича Исакова. Наркомат ВМФ организационно входил в структуру наркомата обороны и Николай Герасимович Кузнецов, как нарком ВМФ был заместителем наркома обороны. Таким образом, прямым начальником Исакова был сам нарком обороны Семен Константинович Тимошенко. Вот кому докладывал Иван Степанович «о совершенно очевидных симптомах подготовки немцев к войне и близком ее начале». Но, ведь, мог же, Исаков пойти сам к Сталину и доложить, как сделал это «за две недели до войны»? Почему же не пошел? Потому что не хорошо прыгать через голову своего начальства. Пришлось идти к Тимошенко. Тому, видимо, не понравилась горячая напористость представителя солнечной Армении и наверху решили (может уже и в Ставке?), что будет лучше, если надоедливый Иван Степанович немного отдохнет от работы в Москве. Пусть поедет на учения Черноморского флота. Там, ласковое море и жаркое солнце. А то, везде, носится, со своей боевой готовностью по флоту и поднимает, никому не нужную шумиху по данному вопросу. Так будет спокойнее всем, и в Генштабе, и в Главном морском штабе.

Что «начудили» в Главморштабе, при отсутствии Исакова, нам уже известно из горестных воспоминаний Головко и Платонова. Хотя фамилия Исакова фигурирует в воспоминаниях Арсения Григорьевича. Оно и понятно. Какую роль играл маршал Тимошенко, по первым дням войны, читатель знает из предыдущих глав.

В данном интервью опубликованным Симоновым, есть небольшой рассказ о том, как Исаков, однажды, шел вместе со Сталиным по Кремлю и тот сказал такую зловещую фразу, имея в виду кремлевских охранников:

«Заметили, сколько их там стоит? Идешь, каждый раз по коридору и думаешь: кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо. Вот так идешь мимо них по коридору и думаешь…».